Берег Хаоса
Шрифт:
– Вы двигаетесь... неловко. Почти всегда. Но вчера вечером, в саду, когда осматривали мою ногу, эта неловкость куда-то исчезла. Ненадолго, а потом вновь появилась. Наверное, это из-за болезни?
– Болезни?
– Ваша матушка говорила, что до четырнадцати лет Вы сильно болели, даже могли умереть... Это было так опасно?
Опаснее, чем она думает. Гораздо опаснее.
– Да. Я мог умереть. Но не умер же! Давайте сменим тему на более весёлую! Но для начала позвольте мне заглянуть в управу и забрать письма, если таковые имеются.
Канта стояла за стойкой так прямо, словно проглотила
– Для меня есть что-нибудь?
– Есть, heve, – ответила служка, но не двинулась с места, вперив взгляд в точку, расположенную где-то над моим левым плечом.
Совсем женщина плохая стала. Наверное, пора переходить на менее ответственную службу. Или нянчиться с внуками. Впрочем, возможно, у неё и детей-то нет...
– Так давайте, если есть. Или Вы спите на ходу, hevary?
Она вздрогнула, посмотрела на меня, но опять же, не в глаза, а, с непонятным остервенением, на подбородок.
– Сейчас, не извольте беспокоиться.
Мешочек с письмами не выглядел особенно внушительным, не пищал и не визжал. Из-за чего же служка не в себе? Странно.
Я по привычке вывалил послания на стойку. Так, новые заметки от Гебара, письмо на имя Кайрена... Ах да, он предупреждал, что ждёт известий от своих родственников. А это что такое? Продолговатый футляр, набранный из тоненьких деревянных пластинок необычно светлого, почти белого цвета с красивым рисунком на спиле. Оплетён шёлковым шнуром и запечатан цветным воском, на котором... Или я ещё не проснулся, или это настоящие эльфийские руны. Изображающие моё имя, кстати: Гебар показывал, как представить слово «Тэйлен» посредством рунописи. Впрочем, рядом с изящными рисунками есть и именование на привычном языке. Послание для меня? Но от кого? В дружбе с эльфами, вроде бы, замечен никогда не был...
На моё левое плечо опустилась чья-то ладонь. Я было подумал, что это Ливин собирается меня поторопить, но вовремя спохватился: девушка стоит справа, и обе её руки спрятаны в складках шубки. Что за дурацкие шутки?
– Heve Тэйлен? – Спросил незнакомый голос. Спросил мягко, почти ласково, но совершенно безразлично. С таким чувством треплют по голове соседского ребёнка: глаза бы не видели, но правила приличия требуют при встрече оказать знак внимания.
– Да. Что Вам угодно?
Поворачиваюсь. С футляром в руках.
– Это письмо пришло на Ваше имя, не так ли?
Невысокий, довольно щуплый мужчина средних лет, с улыбчивым лицом и глазами доброго дядюшки. Закутан в подбитый мехом плащ, только капюшон снят и видны приглаженные к черепу редкие волосы, цветом и видом похожие на болотный мох.
– Да, на моё. Если верить надписи под печатью.
– А что написано на ней самой, можете сказать?
Он спрашивает, весь лучась искренним интересом и добродушием, но голосу всё равно не хватает тепла.
– В числе прочего, тоже моё имя.
– Вы знаете рунопись?
– Немного. Но к чему все эти вопросы?
Незнакомец оставил моё недовольство без внимания.
– Кто направил Вам это письмо?
– Откуда я знаю? Я ещё не читал.
– Но будете?
– Конечно, буду! В нём могут оказаться важные сведения.
– Важные, несомненно, важные...
– Для меня, для кого же ещё!
– Знаете, я никак не могу справиться с любопытством, а потому... Тоже хотел бы ознакомиться с содержанием письма. В Вашем присутствии, разумеется.
– Что Вы хотите...
– Я прошу Вас пройти со мной.
Рука, на несколько мгновений вынырнувшая из складок плаща, показала мне медальон, такой же, как у Кайрена, но вместо идущего по следу пса на щите узора красовался раскинувший крылья орёл. Плечо надзора. «Покойной управе» вообще не принято отказывать в просьбах, а уж столь любезным людям...
– Надеюсь, Вы не будете оказывать сопротивление? Не хотелось бы тревожить посетителей.
Одновременно с его словами двое молодцов, куда более крупных, чем их начальник, выдвинулись из углов зала ближе к дверям. Да уж, сопротивление... Я похож на идиота? Положим, похож, но не в этом смысле.
– Как пожелаете, heve. Конечно, я пройду вместе с Вами. Позвольте только сказать несколько слов этой hevary.
Он кивнул, но всё же не стал скрывать, что прислушивается, и очень внимательно. Я повернулся к Ливин.
– Мне сейчас нужно будет уйти вместе с этим человеком. По делам. А Вам лучше отправиться домой.
– Но...
– Как только освобожусь, я непременно выполню все свои обещания.
– Вы...
Она стояла, хлопала ресницами и ничего не понимала. А собственно, что могла понять девушка, приехавшая из тихого городка, почти деревни, никогда ранее не сталкивавшаяся с государственными людьми? Но если пауза затянется... И Ливин, и я лишимся шанса на благополучный исход дела.
– Домой иди... Дура!
Прозрачные глаза мгновенно наполнились слезами. Девушка всхлипнула, тряхнула головой и выбежала из управы, забыв о боли в ноге. Человек из Плеча надзора ухмыльнулся, но ничего не сказал, кивком предложив мне следовать за собой. Так мы и шли через город: впереди щуплый незнакомец, успевавший раскланиваться со встреченными знакомыми, коих оказалось великое множество, в двух шагах позади – я, а следом двое молодцов на тот случай, если наберусь смелости, а точнее, дурости попробовать сбежать. Нет уж, лучше удавиться собственноручно: и проще, и быстрее. Наверное. Может быть.
Нить шестнадцатая.
Друзья и враги –
Лишь стороны монеты.
Рискнёшь подбросить?
Хоть я и старался думать на ходу, но ничего путного из сей затеи не вышло, очень, кстати, меня расстроив: если припомнить, что самые удачные мысли приходили мне в голову именно во время прогулок, получается... Разучился. За одну минуту – ту самую, в течение которой лицезрел медальон «покойной управы».
Как ни странно, любой человек, будь он совершенно безвинен или по самое горло запятнан следами злодеяний, даже попадая в руки дознавателей, начинает дрожать от страха. Что уж говорить о ласковых и чутких пальчиках служек из Плеча надзора! Тут не только дрожь, а целое телотрясение происходит. И самое странное, никак не можешь себе объяснить причину страха. Ведь они, по сути своей, те же самые люди, может быть, твои соседи по улице, в обычное время вы можете очень мило беседовать друг с другом или вовсе подружиться, но стоит вашему собеседнику вытащить из кармана или из-за пазухи цепочку с медальоном, всё. Непонятный, но необоримый ужас.