Бенни
Шрифт:
— Пожалуй, нам бы надо им рассказать, — сказал Левинсон. — У меня такое чувство…
— Ты хочешь, чтобы тебя убили?
Левинсон пожал плечами.
— По-моему, Тейпкоу хорошо смотрится, — сказал он, а потом откинулся назад, рассудив, что ему нужно просто еще послушать.
— Возможно, он слишком хорошо смотрится. — Лаки Блэк переводил взгляд с одного на другого. — Там, на западе, размышляют: как так получилось, что здесь вдруг возник Бенни Тейпкоу, а всего минуту назад была большая брешь?
— Мое дело — сторона, —
— Они, что? Кого они присылают?
— Синдикат их посылает. Двух людей с запада.
— Так… он в деле или не в деле?
Они не знали, к какому мнению прийти.
Глава 28
После того как Бенни закончил с делами, он задержался в городе допоздна, но преуспел ничуть не больше, чем Скотти. Вернувшись в Уэстчестер усталым, он никак не мог заснуть.
Все было сделано правильно, так, чтобы это окупилось, и в конечном счете не было ошибки, которую бы он не исправил. За исключением Пэт.
Он стоял у открытого окна над черным парком, некогда принадлежавшим Большому Элу Альверато. Бенни смотрел вниз на каменную террасу, выходившую на лужайку, и думал, что как-нибудь вечерком ему надо бы посидеть там, на террасе, и расслабиться.
Шторы дрогнули, медленно выгибаясь, но он этого не заметил. И он не услышал скрипа двери, потому что у нее никогда не было привычки закрывать ее.
— Любовничек. — Она проговорила это с теми металлическими нотками.
Он медленно повернулся, слегка засомневавшись — не ослышался ли, и вдруг оцепенение словно рукой сняло. У него вырвался глубокий вздох.
— Пэт. Ты вернулась.
Пэт выглядела прекрасно. Она улыбнулась, один раз ущипнув себя за мочку уха, и лишь ее глаза выглядели излишне живыми.
— Ну как ты, шофер? — Она кружила по комнате, словно не могла найти стул. — Как ты, шофер?
Он хорошо расслышал ее слова, но к нему это не относилось. Он больше не был шофером.
— У тебя рост десять футов, — сказала она. — Как у монстра.
Он понял, что дело плохо, и пошел к ней, выставив вперед руки, пытаясь дотянуться до нее:
— Пэтти…
Его удивило то, что она не отступила назад. Он обнял ее и заглянул в глаза. Они были веселыми и блестящими.
— Все закончилось, Пэтти. Теперь мы возьмем старт.
Он наклонился совсем близко к ее лицу.
Она стояла неподвижно и ждала.
Поцелуй оказался сродни убийству. Его голова дернулась назад, вместо тепла губ он ощутил твердость ее зубов.
Он молча опустил руки:
— Где ты раздобыла дозу?
— Просто вошли в мое положение. Мы, наркоманы, держимся вместе.
Его ладони порывистыми движениями гладили, ее волосы.
— Пэт. Постарайся послушать меня. Я знаю, что ты сейчас витаешь в облаках. Я…
— Витаю
Он наблюдал за ней:
— Разве ты не вернулась?
— О, Бенни! — воскликнула она, протянув руки. — Бенни…
Он воспринял это так, как только и был способен воспринять. Он подошел к ней. Она обмякла в его руках, и ее рот хотел этого поцелуя. Они стояли, прижавшись друг к другу. Потом он дал ей время отдышаться, наблюдая ее улыбку. «У нее тысяча разных улыбок, — подумал он, — это новая».
— А теперь можешь отпустить, — сказала она.
— Что ты сказала?
— Отпусти. — Она по-прежнему улыбалась той улыбкой.
— Пэт, иди сюда.
Она отошла назад ровной походкой:
— Тейпкоу, для меня ты мертв.
На какой-то момент ему показалось, что сейчас он убьет ее, и его пальцы непроизвольно сжались. Она заметила это и пригнулась. После внезапной перемены в голосе Пэт заговорила, как пластинка, поставленная не на ту скорость:
— Смотри, Бенни Тейпкоу, смотри, что у меня есть. — Она размахивала руками в воздухе, скрючив пальцы. — Крючки, Бенни Тейпкоу, посмотри на крючки!
— Заткнись!
У нее по-прежнему были скрюченные пальцы.
— Заткнись, полоумная сучка, заткнись.
Он резко отскочил от нее и бросился к открытому окну. Его плечи ходили ходуном, и он все вертел головой, как будто вывихнул шею. И когда она увидела это, сползла по стенке и села на пол. Потом она заплакала. Она плакала бы так, с дурью в крови или без нее, и никакой дури не хватило бы, чтобы заглушить страдания, которые она испытывала.
Это продолжалось какое-то время. Бенни не подходил. Потом ее снова обуяла горячка.
Но Бенни опоздал.
— Шофер, — позвала она. — Помоги мне встать с пола.
Бенни помог.
— Шофер, убери от меня руки.
Он понял, что она под диким кайфом, ее выдавали мятущиеся руки; выражение на измученном лице сменялось резко, без всякого перехода.
— Что ты хочешь, Тейпкоу? Ты глазеешь на меня. — Она положила ладони на свои груди.
— Вряд ли мне чего-то еще хочется, — сказал он.
Она неправильно его поняла. Отчетливая складка на лбу походила на дьявольскую мету, и она почти что выплюнула:
— Я готовилась это услышать, мразь ты эдакая. Я готовилась услышать эти гнусные слова, и вот теперь они сказаны. Ты насытился, ты поимел меня, и теперь я тебя больше не возбуждаю.
— Господи…
— Заткнись, святой Бенни, и дай мне сказать… Дай мне… Дай мне… — Она покачала головой, словно старалась вспомнить, что же хотела сказать.
Это дурь, подумал он. Скоро она выветрится. Он увидел, как она скользнула по комнате, схватила лампу со стола и закружилась с ней, как будто в танце. Когда она повернулась, лампа с силой угодила ему в плечо.