Бенни
Шрифт:
Бенни прошелся по пустому дому, от комнаты с письменным столом Альверато и телефонами через холл к обшитому панелями бару. На стене висела голова кабана, и два бессмысленных глаза, сделанных из стекла, смотрели в другой конец комнаты — на дверь.
Было двенадцать пятнадцать. Выпить чего-нибудь, что ли? Но он не стал этого делать, повернулся, чтобы подняться по лестнице.
Пэт сидела за фортепьяно, уставившись невидящим взглядом в другой конец комнаты.
— Пэт, — сказал он. — Ну как
— Нормально.
Бенни прошел через комнату и коснулся ее руки:
— Еще один день, Пэт, и мы свободны.
Она повернула голову и посмотрела на него.
— Уже пора, — сказала она, — первый час.
Она задрала рукав свитера, оголив нежную кожу руки.
— Попозже, Пэтти. — Он улыбнулся ей и медленно опустил рукав. — Ведь сейчас ломки нет, правда?
— Уже пора.
— У тебя есть эта таблетка, Пэтти. Ты сейчас в полном порядке, ведь так?
Свет из окна, казалось, режет ей глаза. Она отвернулась.
— Полежи немного. Я приду попозже. Сейчас тебе это не нужно, Пэтти, ты прекрасно себя чувствуешь.
— Прекрасно, — сказала она.
На какой-то момент он забыл про то, что это за день, и про телефоны, и про ожидание, но сейчас увидел часы на каминной полке и пошел к двери:
— Ты прекрасно себя чувствуешь, Пэтти. Жди меня здесь.
— Прекрасно, — снова сказала она.
Когда он закрыл дверь, она сказала что-то еще, но он не расслышал.
Двенадцать тридцать.
Он снова остался один. Время съежилось, но не ожидание.
Мертвый кабан на стене посмотрел на него. Он повернулся, прошел обратно.
Час.
Он оставил дверь в бар открытой, так что стеклянные глаза смотрели на него, когда он находился на полпути через холл. Этот проклятый кабан действовал ему на нервы, и он сменил направление, чтобы пройти ближе к стене. Кабан отстал, только когда он был на полпути к бару.
Час двадцать.
Возможно, Пэт следовало бы принять маленькую дозу — так, на всякий пожарный; он какое-то время будет занят.
Потом он увидел ее сквозь стекло парадной двери, на ступеньках, ведущих к аллее.
— Пэт!
Она повернулась, наблюдая за его приближением.
— Ты в порядке, Пэт?
— У меня болит голова. Бенни, уже пора. Уже за час перевалило.
— Чуть попозже, Пэт. А сейчас иди наверх.
— Ты сказал, что поможешь мне.
— Иди наверх. Ты сейчас в порядке, ведь так?
— Ты не дашь мне?
— Пэт, послушай меня. Попозже. Сейчас я занят, а ты прекрасно себя чувствуешь.
— Прекрасно, — сказала она.
Час тридцать пять.
— Пэт, мне нужно бежать. Я…
— Отлично, отлично, — сказала она, непроизвольно вскинув руку и ущипнув себя за мочку уха.
Час сорок. Теперь телефоны. Нет, слишком рано. Бар…
Стеклянные глаза
Напиток был терпким, согревающим. Он начал было наливать еще, но остановился.
Час сорок пять.
Зазвонил телефон. У него перехватило дыхание, даже голос стал хриплым, но на другом конце уже говорили:
— Говорит Мик. Это ты, Бенни?
— Да, да, давай к делу. Все на мази?
— Только что получил сообщение от радиста, и, похоже, все путем. Да… видел бы ты это снаряжение, Бенни. На одном ухе — наушник, другим тебя слушаю. Я похож на…
— Да Бог с ним. Где они?
— В том самом месте, что помечено на карте, тютелька в тютельку. Господи, ты бы видел, какой здесь туман, Бенни. Я не могу даже…
— Туман! У них все еще туман?
— А ведь и вправду, он про это ничего не говорил. Не вешай трубку Бенни, я спрошу. Кип! Эй, Кип! Это Микки. Как там погода?.. А?
— Мик, что он говорит?
— Замолкни на минутку, Бенни. Я не могу слушать двоих сразу… А?
Бенни подождал, вытряхнул сигарету из пачки.
— Бенни? Он говорит, у них там чудесная солнечная погода.
— Они нашли место, Мик? Спроси его, нашли ли они место.
— Хорошо, не вешай трубку… Он не знает, Бенни. Он просто видит воду из радиорубки. Подожди… Ты что, Кип?.. Ложишься на другой, что?.. Эй, Бенни, они вроде как развернули корабль и заглушили мотор. Как я догадываюсь, они…
— Не нужно гадать, болван ты эдакий! Спроси его, что происходит!
— Не так громко, Бенни. Скажи еще раз, Кип… Э…
— Микки, ради Бога, что он говорит?
— Хорошо, Кип. Бенни? Он говорит, что они смотрят по сторонам, сдается мне, они сейчас ищут это желтое пятно.
— Хорошо, хорошо, я знаю, что они ищут.
Было два пятнадцать, и ничего не происходило. Бенни поднес телефонную трубку к самому уху и поменял руки. У него вспотели ладони. Шум в наушнике состоял из ритмического потрескивания и хруста, Бенни чувствовал, что он вот-вот сорвется.
— Микки! Мик, ты перестанешь жевать эту чертову жвачку?
Микки перестал и вместо этого принялся насвистывать. От радиста на яхте не было никаких известий.
Бенни встал и потянулся. В окно он видел длинный гараж на заднем дворе, все боксы были пусты. Они забрали все машины, кроме «меркьюри». Автомобиля с откидным верхом там тоже не было.
— Мик, послушай меня. Ты сиди на месте, а я на минуту повешу трубку. Мне нужно ее положить и проверить.
— Валяй, Бенни. Я никуда не денусь. — Мик снова принялся насвистывать.