Бендиго Шефтер
Шрифт:
— Мы живем в дикой стране. Мальчишки ездят в школу верхом. Там любому парнишке нужно иметь оружие.
— Ну, они и имеют. Я отступился, сказал, что сматываюсь, а он не стал стрелять в спину. Слишком порядочный. Вот я и гуляю где придется, — добавил он.
Глава 25
Стейси Фоллет сидел на корточках, потягивая кофе.
— Отлично, — наконец сказал он. — У меня кофе кончился, а мне без него — крышка. Пока старушка со мной, еда найдется, — он опять похлопал свое ружье, —
— Я могу тебе отсыпать немного, — сказал я. — А почему бы тебе не пойти с нами? Мне нужен еще помощник, и я буду платить.
Он долго не отвечал, а потом спросил:
— Что ты собираешься делать с этими коровами?
— Наш поселок растет, а дичь скоро сбежит в горы. Нужно мясо для взрослых и молоко для детей. Думаю, поселок будет делаться все больше и больше.
— Бессмыслица. Страна же бескрайняя. — Он взмахнул рукой. — Живи тут, не нравится — иди туда, не нравится там — дуй еще куда-нибудь. Еды тут полно, а что еще нужно?
— Кофе. Нет тут кофе.
— Пей чай из эфедры, он доступен любому. Но, конечно, это не кофе, — согласился он. — Новоорлеанский с цикорием, вот это — кофе!
Он снова налил себе кружку.
— Тьма людей прошла этими дорогами, а до конца дошли не все.
— Да. Я видел могилы.
— Не всех похоронили. — Он помолчал. — А вы там, ребята, неплохо устроились. — Он усмехнулся. — Хороший у вас там молодняк. Ну, те, что на меня накинулись. Морелла спасали. В них есть порох. Хорошо, когда парни заступаются за учителя. А эти меня и вовсе сбили с толку. С мужиком чаще всего можно столковаться. И припугнуть можно. А эта щетина вообще ничего не боится.
Он снова отпил кофе.
— Знаешь что? В той долине, — он махнул рукой, — есть стадо голов в пятьдесят.
Я поставил кружку на плоский камень.
— Чье стадо?
— Если захочешь, будет твое. Переселенцы когда-то гнали с собой голов пятнадцать-двадцать. Лет десять назад. Загнали гурт в каньон, а вход загородили жердями. На них напали индейцы, всех порешили, угнали фургоны, а коров не нашли.
— И что — коровы все еще там?
— Расплодились. Иногда я съем одну, иногда — гризли. Но все равно стадо растет. Там полно травы, есть вода. Но им оттуда не выбраться.
— Что ты за них хочешь?
— Они не мои. — Он плеснул в огонь кофейную гущу. — Предлагаю вот что: ты оставляешь там четыре-пять молодых коров и старого быка. Он все равно неуправляемая тварь. Словом, на расплод. Нельзя угадать, когда понадобится говядина. А остальных забирай.
— Здорово! Хороший подарок. И очень благородно с твоей стороны.
— Не мели языком. — Его жесткие глаза прищурились. — Объясняю. Их там стало слишком много, а травы — мало. Если стадо не сократить, зимой они начнут дохнуть.
Пятьдесят голов… Даже если я заберу сорок, наше стадо увеличится на треть.
На рассвете мы двинулись дальше. Предстояло подниматься в горы, а по скалам коровы гораздо шустрее лазают с утра. Утро было прохладным, легкий ветерок
Мы обошли стороной бойкий Бейкер-Сити и продолжали гнать коров вперед. Всю работу мы теперь выполняли вчетвером. О каньоне и ничейном стаде не было больше сказано ни слова, я знал только, что все это впереди, а Стейси не вдавался в излишние подробности.
Стейси легко нашел общий язык со старым индейцем. Иногда они по нескольку часов разговаривали с помощью знаков и обрывков наречий разных племен.
Когда мы остановились через несколько дней на берегу ручья, впадавшего в Снейк-Ривер, я решил прочесть письмо Нинон.
«Дорогой Бендиго,
пришло письмо от моей тети из Нового Орлеана, где она пишет, что сама или кто-то по ее поручению приедет за мной. Я не хочу уезжать, не повидав тебя, но тебя так долго нет. Они говорят, что мне придется уехать, как только за мной приедут.
Новый Орлеан очень далеко, и я боюсь, что ты никогда не навестишь меня. Ты думаешь, что я еще слишком мала, чтобы понимать, чего хочу, но это не так. Я достаточно взрослая, и я тебя люблю. Я хочу, чтоб ты приехал в Новый Орлеан повидаться со мной. Моя тетя не хочет, чтобы я стала актрисой, так что, может быть, я с нею не останусь. Но об этом я сообщу отдельно, только тебе.
Пожалуйста, поторопись, вернись до моего отъезда. Я так хочу с тобой увидеться.
Нинон».
Она уезжает. Что ж, наверное, ей там будет лучше. Наша жизнь не для нее. Что ей делать у нас? Никаких перспектив.
Однако оказалось, что расстроился я гораздо больше, чем сам хотел себе в этом признаться. Нинон пока еще ребенок. Да, девушки часто выходят замуж в шестнадцать или даже в пятнадцать лет. Ну и что? Даже если бы она была постарше — я не готов даже подумать о женитьбе.
Я встречал некоторых людей, которые женились в молодости и тут же попадали в пожизненное рабство к жене и детям. Как бы ты ни любил свою семью, она все равно превратится в оковы, если создать ее слишком рано… По крайней мере, тогда мне так казалось.
Несколько следующих дней мы медленно продвигались вперед. Трава попадалась не часто, а когда по подсказке Урувиши или Фоллета находилось место с хорошей кормежкой — мы задерживались, чтобы коровы могли вдоволь попастись.
Иногда я урывал время, чтобы почитать. Чаще всего я читал Блэкстоуна. И во мне все росло стремление стать чем-то и кем-то. Без усилий здесь не обойтись — это я хорошо понимал. Но куда их направить, к чему приложить и чего же в конце-то концов я сам хочу? Вот тут я всегда терялся, хоть и был уверен, что я уже на пути к осуществлению своих неведомых желаний и этот путь пока совпадает с дорогой, по которой я гоню домой стадо. Нужно делать свое дело и копить знания.