Шрифт:
От автора
Поселок, фигурирующий в моем повествовании, выдуман, хотя местность, в которой он расположен, вполне реальна. Там существовали три поселения, превратившиеся со временем в города-призраки: Майнерс-Делайт (Услада Горняка), Саут-Пасс-Сити (Город Южного ущелья) и Атлантик-Сити, названный так потому, что находился по ту сторону Континентального раздела, которая обращена к Атлантическому океану. Город в книге больше всего похож на Майнерс-Делайт. Все его жители выдуманы, но очень похожи на
Первой женщиной, избранной в Соединенных Штатах на официальную должность, была Эстер Хобарт Моррис. В 1870 году она стала мировым судьей. С персонажем моей повести, Рут Макен, она не имеет ничего общего. Достопочтенный Уильям X. Брайт инициировал в 1869 году закон штата Вайоминг, который предоставил женщинам право участвовать в выборах.
Лечебное колесо находится в Вайоминге, на северном склоне гор Биг-Хорнс на высоте десяти тысяч футов. Неизвестно, кто его построил. Скорее всего, оно применялось для астрономических наблюдений. Похожее колесо найдено в Канаде и датируется 2500 годом до н. э. Примерно в то же время подобные сооружения возводились по всему миру.
Тридцать пять лет назад, когда я впервые приехал в эти края, главная пирамида была гораздо больше, чем теперь. Всякие варвары по им одним только ведомым причинам растащили камни. Индейцы, которых я тогда расспрашивал, не могли объяснить, откуда взялось это сооружение, а только твердили: «Его построили люди, которые ушли раньше нас».
На плоской вершине Лечебной горы есть много отверстий, и если бросить туда камень, то слышно, что он довольно долго летит вниз. В окрестностях обнаружено множество пещер, и предполагают, что вся гора внутри — полая.
Хотя Лечебное колесо почитается как святое место многими племенами, оно построено гораздо раньше, чем в этих местах поселились любые известные нам индейцы.
Часть первая
Глава 1
Мы строили дома там, где останавливались наши фургоны, торопясь кое-как слепить свои хижины, пока не пришла зима. Здесь, на этом самом месте, мы возведем свой город, здесь родится нечто новое.
Мы вознесем здания, вымостим улицы и выроем колодцы. Мысль об этом наполняла меня таким волнением, какого я прежде никогда не знал.
Не это ли неутолимое желание творить нечто новое надолго удерживало моего брата Каина в кузнице? Его руки любили железо, чувствовали вес молота, знали, куда его следует опустить. Он угадывал температуру раскаленного металла по цвету, и даже абрис снопа вылетающих от удара искр сообщал ему о многом.
Было время калить, время ковать, время окунать железо в воду, и он знал, когда и что следует делать. И все же — в какую секунду кучка чужаков превращается в общество? В какой кузнице выковывается единая воля многих?
Я не знал об этом ничего. У нас не было ни книг, ни опыта. Мы —
Ближе, чем форт Бриджер, расположенный в сотне миль к юго-западу, не было ни одного поселения… Во всяком случае, мы ничего о них не слышали.
Земли индейцев простирались вокруг, а нас было страшно мало.
Семеро мужчин могли строить, двое парнишек — сторожить добро, тринадцать женщин и детей — собирать дрова и навоз бизонов для ночных костров, которые придется поддерживать в зимнюю пору.
Только теперь, когда мы решили остановиться и обосноваться именно в этом месте, мы почувствовали себя чужими — испытующе поглядывали друг на друга, судили и были судимы, испытывали неловкость и ставили в неловкое положение других: ведь мы еще не узнали нрава тех, кто был с нами рядом в дороге.
Недавно овдовевшая Рут Макен уговорила нас остановиться, пока мы не истощили своих последних запасов. Теперь мы оказались с нею вместе. Мы — те, кто поддержал ее решение.
Отец мой любил перечитывать Библию и дал своим сыновьям библейские имена. Четверо наших братьев умерли, и из всех парней остались только мы двое. Каин, отец двух детей, и я — Бендиго Шафтер восемнадцати лет, обладатель сильных, умелых рук.
С нами была прелестная шестнадцатилетняя сестра Лорна, которую назвали так в честь кузины из Уэльса.
— Будешь строить для вдовы Макен, — приказал мне Каин. — Ее сынок Буд тянет на настоящего мужчину, и все же — ему всего двенадцать. Трудновато ему будет таскать и обтесывать бревна.
Я поднялся на гору по холодку и остановился на террасе, где мы собирались строить дом. Красивое место: из-под камня бьет холодный родник, стекая ручьем в луга. Там, на бурой осенней траве, пасутся наши лошади и волы. Высокие корабельные сосны превращают террасу в настоящий парк, а крутой склон за спиной зарос крепким строевым лесом.
Я наслаждался тишиной утра и красотой долины, раскинувшейся внизу под Бобровой грядой.
— Вы неравнодушны к красоте, мистер Шафтер? — спросила Рут Макен.
Меня обдало жаром, и я отвел глаза. Так случалось всегда, когда ко мне обращалась хорошенькая женщина.
— В мужчине такое — редкость, — продолжала она.
— Так далеко видать, что глаз не отвести. — Я сменил тему.
— Есть люди, которые боятся далей. Простор заставляет их чувствовать себя ничтожными, им страшно принять вызов. Хорошо, что моему Буду суждено вырасти здесь. Великий край растит великих людей.
— Да, мэм. — Я оглядывал террасу. — Я буду строить вам дом.
— Только имейте в виду, нужно поставить дом так, чтобы весной можно было пристроить к нему еще кусок с юга. Весной мимо нас двинутся фургоны, и я хочу открыть тут лавку.