Бендиго Шефтер
Шрифт:
Красота пряталась даже в знойных пустынных долинах между гор. Я научился искать воду. Стал отличать птиц и насекомых, которым требуется жить рядом с водой, от тех, которые могут спокойно обойтись и без нее. Сумчатая крыса — настоящий молодец, ее тело само вырабатывает воду, ей и вовсе не нужно пить.
Я узнал, что природа не бывает одинаковой. Чтобы узнать о земле побольше, ее нужно наблюдать в разную пору. Ночные и утренние тени обрисовывают скалы и каньоны, неприметные в ярком свете солнца. Лесная глухомань и пустыни научили меня не только смотреть, но и видеть. Это не одно и то же.
Словом, я глазел на мир в свое удовольствие, не забывая при этом следить, не зашевелится ли где что. Ведь где движение, там и жизнь, а где жизнь, там может подстерегать беда.
К почтовой станции я подъехал в темноте. В этих местах полагается заранее предупреждать о своем прибытии, чтобы тебя не встретили градом свинца, и я громко, чтобы меня услышали в доме, закричал.
Дверь распахнулась, и на утрамбованную глину упала полоса света. Станция была недавно выстроена из глины с соломой. Здание было крепкое, удобное, с двумя комнатами. Внутри помещался дощатый стол, лавки и даже пара стульев рядом с печкой. Меня встретили двое.
— Мы здесь жили втроем, — рассказывал смотритель, — но недели три тому назад Джо поехал на охоту… С тех пор мы его не видели и ничего о нем не слыхали.
— Искали?
— Да… Мы нашли его следы. А миль через шесть-семь потеряли. Ходили еще несколько раз… Похоже, он попался индейцам.
Сколько же народу погибло вот так? Сколько уехало, чтобы никогда больше не вернуться?
— У него была семья?
— Не знаю. Не говорил он об этом. Никогда не говорил. Хуже всего, что он поехал на моей лошади. Гнедой конь с белым пятном на лбу, с тремя белыми чулками… один аж до самого плеча. Длинная такая грива, хвост. Я его всегда расчесывал, как будто это ребенок. У меня раньше никогда такого не было. Умный был конь.
Станционные, наверное, были рады новому человеку и говорили без умолку. Только замолкал один, как начинал другой. Еда у них была хороша. От самого форта Бриджер ничего лучшего не попадалось.
Потом я открыл книгу Блэкстоуна, но слова не шли на ум. Я думал об этом Джо, об одном из многих, что нашли свою смерть в этом краю. Они, конечно, тоже поглядывали вокруг, но видели ли? Маловато у них для этого было времени. Чтобы здесь выжить, приходится непрерывно вкалывать. А тем более на станции, где, остерегаясь нападения индейцев, приходилось держать наготове лошадей на подмену, готовить еду для проезжающих, менять лошадей и запасаться сеном.
Глава 22
Я выехал еще до рассвета, чтобы оглядеться и кое-что разведать.
— Стадо? — Кузнец оторвался от работы. — Тут была хреновая зима, парень. Если найдешь продавца, считай, тебе сильно повезло. Но все же съезди, поговори с Беном Снайпсом. — Он взмахнул клещами, указывая направление. — Он знает по именам всех коров долины Кликитат. Скажи, что ты от Айка Ланкастера.
Когда я подъехал к дому,
— Я Бендиго Шафтер из Южного ущелья. Хочу купить скот. Айк Ланкастер сказал, что вы можете помочь.
— Слезайте с коня и входите. — Он кликнул мальчишку-индейца: — Чарли! Поставь лошадей этого джентльмена в загон, ладно?
Он двинулся в дом.
— Мы как раз садимся ужинать. Вы присоединитесь к нам?
После ужина он вместе со стулом отодвинулся от стола и раскурил трубку.
— Зима была суровой, так что скота здесь осталось немного. У меня самого для продажи есть несколько волов.
— Мне нужен племенной скот.
— Так я и думал, — сказал он, посасывая трубку. — У парня, что живет за ручьем, кое-что найдется… Вы с наличными?
— Деньги л найду.
— Тогда он вам продаст. Ему нужны деньги. Мне они ни к чему, так что если бы у меня что-нибудь и было, я бы все равно не продал. Зима была тяжелой, но это же одна только зима, и она уже прошла. Здесь живут настоящие скотоводы, а парень, о котором я говорю, решил дать отсюда деру. У него сохранилось шестьдесят-семьдесят голов. Все молоденькие, и еще один хороший бык. Парень хочет все продать и убраться.
— А что же вы сами не купите его стадо?
Бен Снайпс хмыкнул.
— У меня наличных не хватает. Я собираюсь продать волов на мясо и еще одолжить, чтобы прикупить скотину. Эти шестьдесят голов для меня — все равно что маленькая заплатка на голой заднице. Давайте покупайте сами. Вы ведь дорого не дадите, верно? — улыбнулся он.
— Заплачу, сколько смогу. После зимы скот небось в плохом состоянии, а мне его еще гнать. Рискованно! Но если не торопиться, думаю, получится.
— Ладно. — Он начертил на дощечке карту. — Тот человек живет в хорошем месте, но зима его сильно напугала, а пуще — его жену. Продаст он дешево.
— А как насчет лошадей?
— Покупайте у индейцев, только будьте осторожны. Они хитрые, могут последнюю шкуру содрать. У них хорошие лошади: крепкие, горной породы, холода не боятся. Есть и рабочие.
Слушать его было интересно. Похоже, он был хорошим скотоводом, и тяжелая зима не смогла его подкосить. У него можно было многому научиться.
И он оказался прав. Человеку, о котором он говорил, не терпелось уехать. Но поначалу я ни словом не обмолвился о покупке.
Когда я приехал к Теллегану, он, по здешнему обычаю, пригласил меня спешиться и сесть за стол. Мы долго разговаривали о тяжелых временах и трудной зиме. А также о сочной весенней травке. Потом я не выдержал и признался:
— Хочу купить коров. Но ищу, где подешевле. Деньги есть, но они собраны с людей, которые сами едва сводят концы с концами.
Он опустил свою чашку.
— Могу продать. Десять долларов за голову.
— Дороговато, — покачал головой я. — У вас была тяжелая зима, и скот в плохом состоянии. Весна еще не наступила. Будет непогода, и часть поголовья не доживет до свежей травы. Погонишь сотню, пригонишь шестьдесят. И мне придется двигаться очень медленно: скотина, наверное, такая, что ей не одолеть длинные переходы.