Бен среди людей
Шрифт:
— Зачем?
И ему ответили:
— Чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.
Слово «оружие» испугало бы его. За эту часть Рита боялась больше всего, поскольку знала, как непредсказуемо Бен может отреагировать на прикосновения.
Бен увидел впереди это устройство. Оно показалось страшным, и ему захотелось убежать. Но он знал, что надо идти дальше. Никто не будет ему помогать. Он беспомощно держал в руке чемодан, пока мужчина сзади не сказал:
— Кладите его сюда, вот так.
Бен не пошевелился, тогда человек взял чемодан и положил его в это устройство. Неизвестный помощник прошел в арку раньше Бена,
Тем временем его сумка проезжала сквозь рентгеновскую установку. Под верхним слоем одежды, среди пакетов с ужасным белым порошком, лежали туалетные принадлежности, ножницы, пилка для ногтей, щипчики, бритва — из такого металла, который будет виден на экране. Это был самый важный момент, когда беда может настигнуть Бена и, если его начнут расспрашивать и он забудет, что нельзя называть имена Риты и Джонстона, — их тоже.
Девушка, работающая на рентгене, делала все очень внимательно, а служащий, который должен был обыскивать Бена, почти до него не дотронулся. Он уставился на его плечи, широкую грудь, думая: «Боже мой! Что этотакое?» Бен оскалился. От ужаса, но служащий принял это за улыбку знаменитости, привыкшей к тому, что его узнают, — он повидал много знаменитостей. Если бы служащий как следует обыскивал Бена, то понял бы, что тот дрожит, вспотел, похолодел, — но он жестом велел Бену проходить дальше. Теперь Бену надо не забыть забрать чемодан из отверстия машины. Он не знал, что этот момент был самым опасным для него: но когда ему объясняли, что делать, об опасности не говорили. Однако удача не оставляла его:
— Это ваш чемодан, сэр? — спросили не у Бена, а у следующего пассажира. Бен стоял, оскалившись, потом, когда наконец понял, что покачивающийся рядом с ним синий чемодан — его, вспомнил указания, взял чемодан и пошел к… Он был ошеломлен и ослеплен, ему было дурно и холодно. Огромное пространство со всеми этими лампами, людьми, магазинами, красками, непрестанным движением, шумом — это Бена испугало бы в любом случае, но он знал, что надо помнить, надо помнить… Он чуть не начал беспомощно хныкать, но заметил, что прямо перед ним мужчина за стойкой подзывает его и просит показать паспорт. Бен держал его в руке. Как он там оказался? Бен не мог вспомнить… Но контролер лишь мельком взглянул на паспорт, а потом снова перевел взгляд на Бена. Подумал: «Если он и кинозвезда, то я ни разу его не видел».
Теперь Бен стоял достаточно далеко от ряда столов, где проверяли паспорта, не зная, что делать дальше. Ему говорили, что его там кто-то встретит — друг Джонстона; так и случилось, к Бену спешно подошел молодой человек, не сводя с него испуганных глаз.
Вот тут-то и произошло нечто непредвиденное. Джонстон, если бы видел все это, сказал бы: «Ну вот! У меня получилось!» Если не случится какая-нибудь нелепая неудача, то вскоре он станет хозяином нескольких миллионов фунтов.
Этот юноша, помощник Бена, буквально трясся от радости, так он отреагировал. Он встал прямо перед Беном, попытался улыбнуться и быстро произнес:
— Я друг Джонстона, Ричард.
Бен сказал:
— Мне холодно. Мне нужен мой свитер. — Он поставил сумку и попытался расстегнуть ее, не сразу заметив крошечный замок. И спросил: — Где ключ? Почему она закрыта?
Ричард Гэстон (хотя у него было много имен) прибыл в Лондон за день до этого на пароме из Кале,
И вот Бен наклонился, стал дергать молнию, тянуть замок. Очевидно, этими руками можно разорвать сумку, если Бен того захочет. Ричард сразу представил, что пакеты посыплются на пол, подойдет охрана…
— Мне холодно, — повторил Бен.
Вечер теплый, а на Бене поверх рубашки уже надета короткая куртка; рубашка роскошная, заметил Ричард.
— Тебе не может быть холодно, — необдуманно резко сказал Ричард Бену. — Пойдем. Время поджимает. Уже объявили посадку. Не усложняй все.
Реакция была такова, что Ричарду пришлось отскочить от Бена, который, очевидно, собирался схватить его за руки, а потом… Бен кипел от ярости.
— Мне нужен свитер! — заорал Бен. — Я хочу надеть свитер!
Ричард перепугался, но не опешил. Он пытался собраться. Его предупреждали, что Бен странный… у него случались припадки плохого настроения… надо его ублажить… он простоват. «Но он нормальный, так что не относись к нему, как к идиоту».
Эти описания Бена, вкраплявшиеся в многочасовую беседу с Джонстоном, казались Ричарду неуместными. И это Джонстон назвал бы припадком плохого настроения, да? Ричард нервно оглядывался по сторонам. Кто-нибудь смотрит? Ну, скоро начнут, если Бен не перестанет орать.
Если молния разойдется, если замочек раскроется…
Задыхаясь, Ричард сказал:
— Бен, приятель, послушай. Мы опоздаем на самолет. В самолете тебе будет хорошо, тебе дадут одеяло.
Бен встал, сумка упала. Ричард и не догадывался, что Бена зацепило слово «одеяло». Старушка часто говорила: «Возьми одеяло, Бен, укутайся. Сегодня топят слабовато».
Ричард понял, что ситуация изменилась: Бен уже не воплощал чистое убийство. И, сам того не зная, Ричард набрал еще несколько очков:
— Джонстон не хотел бы, чтобы сейчас все пошло прахом. У тебя хорошо получилось. Так держать! Ты чудо, Бен.
Из-за слова «хорошо».
Бен поднял сумку и пошел по коридорам за Ричардом, по движущейся дорожке, туда, куда нужно. Распланировано все было неплохо: они затеряются среди людей, садящихся в самолет. У стойки Бен обнаружил, что держит в руке паспорт и посадочный талон, которые вложил туда его новый друг, похоже, он забрал их у Бена во время спора: Бен выронил документы, когда боролся с молнией и замком. Они пошли дальше, вперед, вниз, поворот, вниз, а потом дверь, рядом с ней улыбающаяся женщина, которая направила их в клубный класс. Бен беспомощно стоял в проеме, и Ричард забрал у него чемодан и засунул в багажный отсек — с таким ощущением, будто держит змею. Он говорил Джонстону, что ни в коем случае не возьмет этот чемодан в руки, чтобы на любом допросе можно было сказать, что он ничего о нем не знает, но теперь понял, насколько это глупо. Бен занял свое место, ремень накрепко пристегнут, и Ричард уже собирался попросить одеяло, а потом рассказать Бену про подъем, про полет — под ними будут облака, а потом… Но Бен уснул.