Белый
Шрифт:
– Господи! В Газетной комнате нельзя делать влажную уборку. И если у тебя нет проблем с руками, ты можешь принести туда лейку с водой, чтобы полить цветы.
Эйл краснеет, и взгляд у неё становится обиженный и грубый. Миссис Найт словно не замечает этого и продолжает тем же поучительным тоном:
– Будь внимательна, когда убираешься в Деревянной комнате. Полы и мебель там не покрыты лаком, смотри не занози себе руки.
Эйл кивает. Она всё ещё красная и сердитая, и давно позабыла о своём пироге.
– В любом случае, – говорит миссис Найт, – я буду следить за тобой. Что ж, а теперь время экскурсии.
Она накрывает пирог салфеткой и встаёт из-за стола. Эйл за её спиной корчит рожу. Я, пригнувшись, на цыпочках бегу в Деревянную комнату.
Сначала миссис Найт показывает Эйл Газетную комнату, так что я не вылезаю из кладовки. Эта комната самая маленькая и смотреть там особо не на что. Миссис Найт напоминает о враге-воде и объясняет, как правильно открывать дверь: чуть приподнять ручку, нажать плечом, плавно потянуть на себя, а затем резко толкнуть. Эйл приходится повторить и только после этого они идут в Деревянную комнату. Я прошу дверь кладовки исчезнуть и прижимаюсь глазом к замочной скважине, которая снаружи теперь простой сучок.
– Кровать из продуктовых ящиков? – спрашивает Эйл, приподняв край покрывала. Ей явно не нравится кровать, а миссис Найт явно не нравится её тон.
– Ящики прочно скреплены друг с другом, – отвечает миссис Найт. – Только человек со слоновьими замашками сможет разломать их.
Я тихонько даю пять дверной ручке. Вешалка за моей спиной шикает. Я оглядываюсь и шикаю на неё в ответ. А, когда снова заглядываю в замочную скважину, натыкаюсь глазом на острый ноготь миссис Найт.
– Все эти вещи, – говорит Эйл, – полки, горшки, ножки стола и вот эти штуки, в которые засунуты свечи, – всё это такое необыкновенное.
Я слышу, как у неё перехватило дыхание, кажется, ей уже всё нравится, но я не могу увидеть её лицо, потому что миссис Найт заслонила обзор.
– Я сделала их
– Правда?
– Ничего удивительного. Я старая, и у меня уйма свободного времени.
– Ну я бы точно не додумалась сделать стул из обычного пня!
– Это самое простое, – говорит миссис Найт. – Когда ты идёшь по лесу и чувствуешь, что устал, ты же первым делом станешь искать пенёк, чтобы присесть и перевести дух.
– Но пень в доме!.. Я как будто попала в сказку.
– Здесь действительно как в сказке, дорогая.
Эйл понравился дом, а она начинает нравиться миссис Найт. Я хочу увидеть это мгновение. Я щёлкаю пальцами по замочной скважине, но миссис Найт откашливается, чтобы заглушить меня, и плотнее встаёт к стене. Эйл просит ещё раз показать Газетную комнату, и они уходят. Теперь мне не на что смотреть, я только слушаю, как Эйл восхищается вещами, и угадываю, какими именно.
– Он такой огромный!
Аппликация на всю стену у окна. Фламинго, собранный из фрагментов разных газет.
– Ого, и правда показывает правильно.
Газетный компас.
– Неужели прямо точь-в-точь?
Копия дома, сложенная из одного газетного листа.
– Там внутри как будто тоже газета.
Подушка. Наволочку миссис Найт сшила из льняной ткани с газетным принтом. Внутри никакая не газета, а обычный гусиный пух.
Потом они идут в Вязаную комнату. По голосу миссис Найт я понимаю, что она уже устала. Отвечает через раз и простыми «да-нет». В доме немного темнеет, хотя сейчас всего полдень, и за окнами – ясно. Я сажусь на корточки, обхватываю пальцами колени. От этого я не становлюсь меньше, не становлюсь живее или мертвее. Эйл нужно уйти, а она всё восхищается и восхищается абажурами, салфетками, чехлами для кресел – всем, что попадается на глаза. В ней столько жизни. А голос миссис Найт совсем ослаб, он почти не достаёт до Деревянной комнаты.
Наконец они прощаются. Замок во входной двери уже начал ржаветь. Я выбегаю из кладовки, из комнаты, бегу через коридор и перехватываю пальцы миссис Найт, сам поворачиваю ключ трижды налево.
– Ты портишь мне всё представление о смерти, – говорит миссис Найт. – Проклятый викторианский мальчик.
Конец ознакомительного фрагмента.