Белый ворон Одина
Шрифт:
— Все-таки Один благоволит к нам, коли вернул оружие. Ну а мы уж сумеем его использовать. На сей раз эти чертовы бабы от нас не сбегут!
Самонадеянное заявление, особенно с учетом расстановки сил. Однако оно явно пришлось по душе побратимам: те одобрительно загудели, заколотили в щиты. Всадницы тоже в долгу не остались. Они ответили тем гортанным собачьим воем, от которого мурашки по коже пробегали. Вопль этот и раньше-то вгонял нас в дрожь, а уж теперь — помноженный на три сотни глоток — и вовсе производил жуткое впечатление. Я почувствовал,
Финну же все как с гуся вода… Распихав товарищей плечами, он проковылял вперед и, заняв удобную позицию, вскинул лук. Уж не знаю, то ли Финн действительно хорошо прицелился, то ли так распорядились затейницы-Норны. Но только выпущенная им стрела угодила точнехонько в горло одной из всадниц. Та захлебнулась криком и упала со спины своей лошадки.
И тут же — словно стрела поразила одновременно триста глоток — жуткий вой смолк и сменился полным безмолвием. Стало так тихо, что мы услышали, как сипит, захлебываясь собственной кровью, раненая воительница.
— Вот это выстрел! — изумленно воскликнул Хаук Торопыга. — Даже не верится, что его произвели из моего старого лука. Клянусь Торовой задницей, мне так ни разу не удавалось!
— А я так вообще впервые вижу, чтобы Финн поймал рыбку на крючок, — добавил Гирт, и все вокруг рассмеялись.
Люди шутили, хлопали друг друга по спине, колотили в щиты. Они так радовались неожиданной удаче, словно уже выиграли сражение.
— Хейя! — подал голос Клепп Спаки. — Боюсь, мы их слегка разозлили.
Это было еще мягко сказано! Всадницы, как по команде, вскинули луки и навели на нас стрелы. У меня мгновенно пересохло во рту, в голове билась одна мысль: «Против такого залпа нам не выстоять». У нас едва хватало людей на то, чтобы выстроить плотную стену. О том же, чтобы соорудить крышу из щитов, и речи быть не могло. Три сотни стрел, пущенных навесом, почти наверняка всех нас пришпилят к мерзлой земле.
Тем временем в рядах противника произошло какое-то движение, до нас донеслись сердитые голоса. Финн презрительно сплюнул.
— Одно слово — бабы! — сказал он. — Не могут не спорить. Даже в таком простом вопросе, как нас прикончить…
Негромкий гудящий звук прервал его насмешливую тираду. Все оглянулись посмотреть, что такое произошло с нашим героем. И узрели следующую картину: Финн застыл с открытым ртом, на шлеме его образовалась небольшая вмятина, а рядом стоит Тордис, занеся меч для нового удара. Меч она, правда, держала плашмя, но нахмуренные брови и сумрачное выражение лица выдавали самые решительные намерения. Мужчины рассмеялись, и Финн тоже расплылся в глупейшей улыбке, в которой сквозило восхищение.
— Они идут! — прокричал Фиск и попятился, пропуская вперед двоих побратимов в латах, которые тут же сомкнули щиты, закрывая брешь в живой стене.
Тревога, однако, оказалась напрасной. К нам приближалась всего лишь одна всадница. Конь ее неловко ступал по ледяной глади озера, скользя и спотыкаясь на каждом
Она ехала медленно, ветер трепал ее темный плащ, вокруг вытянутого черепа змеились пряди черных волос. Затем я увидел еще нечто и судорожно сглотнул, чтобы избавиться от комка в горле. В поднятой руке женщина держала светящийся меч, который я тотчас узнал. Это был меч Хильд.
Высокий голос поплыл над замерзшим озером и ударил меня в самое нутро:
— Есть здесь Орм по прозвищу Убийца Медведя?
Она говорила по-гречески, но даже те, кто не знал этого языка, легко уловили мое имя. Финн, который не смыслил ни бельмеса в греческом, резко обернулся и посмотрел мне в лицо. Он знал, о чем я думаю… Хильд.
— Смотри-ка, — сказал он, ухмыляясь, — к тебе приехала подружка!
Раздались смешки. Глумливые Финновы слова несколько разрядили обстановку, которая, казалось, накалилась до предела.
— Красно говори и подарки готовь, чтобы жен соблазнять, — произнес Рыжий Ньяль, пока я на дрожащих ногах пробирался вперед.
И хотя сердце мое сжимала ледяная рука страха, я не удержался, чтобы не огрызнуться в ответ:
— Когда-нибудь ты обязательно расскажешь мне, как твоей знаменитой бабушке удалось дожить до седых волос… с таким-то языком.
Рыжий Ньяль с трудом улыбнулся потрескавшимися губами.
— Это правда, — сказал он. — Моя бабка не очень-то хорошо ладила с людьми. В конце концов ее отселили из деревни… и мало кто приходил ее навещать. Но это не умаляет ее мудрости.
Затем он озабоченно кивнул в сторону незваной гостьи и посоветовал:
— Постарайся не особо ее раздражать, Убийца Медведя.
Тем временем всадница достигла границы острова и натянула поводья, вынуждая свою лошадку сбавить ход. Краем глаза я заметил, что ее подруги опустили луки, хотя стрел с тетивы не сняли. Пока я шел вперед, женщина выбралась на землю, где ее лошадь чувствовала себя увереннее. Легким движением она перекинула ногу через лошадиную шею — между прочим, немалый подвиг, если учесть вес пластинчатых доспехов и металлических поножей — и ловко соскочила на землю.
Я присмотрелся и с трудом подавил вздох облегчения. Это была не Хильд. Сначала мне показалось, что лицо женщины покрыто кисеей — ну, вроде тех, которые носят жительницы Серкланда. Но затем я разглядел, что это сложная татуировка. Черно-синие узоры сплошной гладью покрывали ее щеки, нос и подбородок. Кроме того, на каждой щеке у нее было по три глубоких шрама. Какая-то непостижимая степная магия… Голова женщины имела все ту же непривычную вытянутую форму, лоб скошен назад. Выглядело довольно жутковато, но мне было наплевать на все несуразности ее внешности. Главное, что это не Хильд.