Белый воин
Шрифт:
Не успевая достать лук и ножи, Ксандр метнул вслед быстро удаляющемуся зверю свой шеттир. Клинок, сделав несколько быстрых сверкающих оборотов, настиг почти скрывшегося среди деревьев «босоногого», вонзившись ему в спину. Сильный удар опрокинул бегущего, по инерции сделавшего еще несколько шагов. Когда принц с обнаженными ругами подбежал к твари, она, хрипя и отплевываясь бурыми сгустками крови, попыталась встать. Наверняка шеттир пробил легкое. Молниеносным движением ножа принц перерезал горло, добив раненую тварь.
«Пять — ноль».
Стоянка была похожа на побеспокоенный
Ксандр расположился в кустах за пленницами, надеясь, что запах женщин перебьет его собственный, и «мелкий» не учует его. Волнение тварей передалось пленницам, они испуганно озирались по сторонам, прижимаясь друг к другу. У некоторых были широко раскрыты от ужаса глаза.
— Ничего, дорогие, скоро все закончится, — прошептал Саша, готовясь к выстрелу.
Вид несчастных полузамерзших людей, доведенных до отчаяния, рождал новый всплеск гнева. Руки налились силой, тетива легко поддавалась напору мышц рук, плеч и спины. Легкая дымка заволокла взор, враги двигались словно в густом желе.
«Отец, мне нужен твой Дар!»
Дум!
Первая стрела разорвала горло все же успевшего что-то почуять «мелкого». Он оседал, захлебываясь собственной кровью, в снег.
Дум! Дум! Дум!..
Вожак, а за ним и его телохранители, не понимая, откуда прилетает страшная смерть, валятся в снег, пронзенные черными стрелами.
Они двигаются очень медленно, слишком медленно, они близко, и на них нет доспехов. Саша чувствовал, как вместе с гневом в его тело втекала какая-то неведомая сила, заставляя мышцы двигаться быстрее, намного быстрее! Он ликовал! То, что он почувствовал в бою с белой волчицей, было всего лишь отголосками отцовского Дара! Сейчас он мог все! Ему незачем прятаться в зарослях, подобно мелкой мыши! Дар словно чудесный яркий огненный цветок расцветал в теле!
Молниеносный прыжок — и Ксандр, переполненный силой Дара, с глухим звериным рыком устремляется к медленно мечущимся тварям. В правой руке верный шеттир, а в левой, обратным хватом, длинный нож голубой стали.
Их осталось четверо. Четыре твари из шестнадцати — они убивали и разрывали на куски несчастных людей, не жалея ни детей, ни стариков. Сейчас они умрут! Воин, уверенный и стремительный, ворвался в жалкую кучку оставшихся в живых тварей. Подобно саблезубым волкам, он рвал свою добычу на кровавые куски. Твари визжали и верещали, умирая под молниеносными ударами смертельных клинков.
Все произошло быстро: первый упал с перерезанным ругой горлом, он медленно оседал, неуклюже пытаясь прикрыть страшную рану. Второй умер легко — его голова отделилась от туловища, снесенная шеттиром. Как будто извиняясь за подаренную легкую смерть, шеттир распорол снизу вверх брюхо следующей твари. Забыв о схватке, визжа и скуля, зверь закувыркался, разбрасывая вокруг кишки.
Только четвертый попытался как-то отбиться когтистой лапой от
Сила Дара била огненным ключом через край. Мышцы бешено сокращались, сердце ускоренно стучало, говоря мозгу: «Все… Все… Все… Враги мертвы… Все…»
— Отмщены, — прошептал успокаивающийся Саша.
Сила постепенно покидала его, возвращая в окружающий мир краски и привычное движение. Деревья и кусты снова обретали первоначальный вид. Оглядев устроенное им побоище, Саша вдруг вспомнил: «Юля!» Он бросился к раздвоенному дереву.
Юлю он застал спокойно играющей с теплым камешком, высокие стенки дупла надежно охраняли малышку от падения. Увидев обеспокоенное лицо принца, девочка протянула к нему пухленькие ручки, просясь на руки. Саша, взяв ее, нежно прижал маленькое, пахнущее молоком тельце.
— Лю? — Казалось, малышка понимала состояние принца после битвы.
— Пошли искать твою маму, — произнес Саша севшим от перенапряжения голосом.
Плотно укутав ребенка в шкуру, он направился обратно на поляну — нужно помочь бедным женщинам, да и Юлину маму не терпелось найти. Очень хотелось верить, что она не осталась на той страшной кровавой поляне.
Выйдя снова к лагерю, он обнаружил, что пленницы продолжают сидеть на снегу — наверное, плен очень сильно истощил женщин. Только одна из них, стоявшая спиной к приближающемуся принцу, пыталась что-то сказать своим подругам по несчастью. Со своего места он не мог разобрать слов, но, судя по тону, она старалась поднять их дух.
Он заметил, что у заметивших его женщин глаза снова округлились от страха. Саша, стараясь не показать слабость, наступившую после использования Дара, медленно приближался к несчастным. Видимо, единственной стоящей женщине сказали, что он приближается, потому что она резко обернулась.
Это была молодая девушка — наверное, даже ровесница Саши. Страх и обреченность в ее больших зеленых глазах, обращенных на приближающегося принца, постепенно сменялись удивлением и радостью. Сколько надежды было в этих красивых светлых глазах! Даже сквозь растрепанные грязные волосы, сквозь засохшую корку то ли грязи, то ли крови на лбу, сквозь копоть и грязь на щеках и шее просматривалась необычайная волевая красота этой девушки.
Ее восхищенный взгляд блуждал по одежде и оружию Саши — если бы не шлем, то она бы непременно заметила его смущение. Подойдя совсем близко к женщинам, он отбросил капюшон и снял шлем. По рядам бывших пленниц прошел вздох удивления. «Я бы тоже удивился», — подумал уставший Саша.
Юля зашевелилась в свертке и, словно напоминая о себе, загугукала. Не зная, как поступить дальше, принц протянул шевелящийся сверток, с надеждой глядя на женщин. Вдруг одна из них, будто очнувшись от оцепенения, с радостным криком подскочила к ребенку и бережно прижала Юлю к груди.