Белый воин
Шрифт:
– Войдите, – сказал он, ставя учебник истории древнего мира на полку.
В комнату вошел Андрей.
– Ну что, как устроился? – спросил он, улыбаясь.
– Непривычно как-то… Всегда куча народу… А тут тихо… Но мне нравится.
– Ничего, скоро привыкнешь, кстати, если ты проголодался, то скоро будем ужинать. Столовая находится как раз прямо под твоей комнатой, – он посмотрел на часы, – примерно через десять минут можешь спускаться.
– Это как раз кстати, я сегодня еще ничего не ел.
– О, тогда я пойду, потороплю всех, мой…., – Андрей как будто хотел еще что-то сказать, но вовремя остановился,
Уложив свои последние вещи, Саня достал из шкафа, в котором висела разная одежда примерно его размера, спортивный темно-синий костюм, обул тёмные, под цвет костюма кроссовки, стоявшие в нижнем отсеке шкафа и вышел из комнаты.
Помня краткий инструктаж Андрея по расположению комнат в доме, Саша пошел по коридору к лестнице. Пол в доме был устелен мягким толстым ковролином, так кажется, назывался этот материал. Идти по нему было приятно и легко, каждый шаг непривычно пружинил. Спустившись по лестнице на первый этаж, он услышал отдаленные голоса из-за двери, которая вела в помещение, названное Андреем, столовой. Подойдя к приоткрытой двери, Саня на мгновение остановился и прислушался к разговору.
– Наконец-то, он с нами, – говорил дедушка Виктор, – а как он подрос за эти годы. Если бы его видели сейчас его отец и мать, – его голос был печальным. Саня затаил дыхание. – Жаль, что этому не суждено случиться.
– Его Отец был великим воином, – это уже был голос Володи, на его слова все одобрительно отозвались.
– Да, это так, но мы должны быть реалистами. В том страшном бою вряд ли кто-то выжил, – снова голос дедушки.
Казалось, Сашино сердце сейчас выскочит из груди, он боялся пошевелиться. Они все знали его отца и маму, и, скорее всего – очень уважали их. И еще одно… Язык. Язык, на котором они разговаривали, был иным, да, да, именно иным по своей конструкции, словооборотам, построению. Благодаря своему дару, Саша чувствовал его инородность во всём, но в то же самое время ему казалось, что это был не первый раз, когда он его слышал.
Внезапно разговор прекратился.
– Не стой возле двери, заходи, ты, наверное, уже проголодался – услышал он голос дедушки. Опустив глаза, стараясь ни на кого не смотреть, Саня стеснительно вошел в столовую.
– Разве тебя не учили, что подслушивать нехорошо, – с весельем в голосе спросил дедушка.
– Так ведь безотцовщина… – мгновенно нашелся с ответом Саня, чем развеселил всех сидящих за столом мужчин.
– Ну, садись, садись, безотцовщина, а то вон глазищи как горят, почуял, видать, запахи с кухни.
«Фу, пронесло» – подумал Саня, садясь рядом с Андреем, который незаметно, как бы шутя, подтолкнул его локтем в бок.
Тем временем из кухни выплыла, да, да, именно выплыла абсолютно круглая женщина. Среднего роста, лет пятидесяти, на её круглом приятном лице разгорался румянец, наверное, от волнения, а может, оттого, что на кухне (как обычно бывает на всех «живых» кухнях) было очень жарко. В руках у нее был поднос, на котором стояли всевозможные мясные блюда, от запахов которых у Сани заурчало в животе. Её пепельные волосы были аккуратно уложены под чистой белой косынкой. Её опрятный внешний вид разительно отличался от того, что привык видеть Саша в грязной интернатовской столовке. Битки свиные, котлеты, запечённые рёбра, и ещё несколько
– Ого, да вы просто нас балуете сегодня, Наталья Ивановна, – сказал весело Андрей.
– Больно надо мне вас баловать, – мгновенно ответила повариха, ловко маневрируя между стульями, выкладывая угощения на стол, – да и не побалуешь вас особо, едите, как птахи малые. А вот Сашеньку я побалую,– сказала она, нежно поглаживая его по голове, – ты ешь, ешь, сынок, не обращай внимания на этих сухарей, а ещё захочешь, так у меня добавки целая кухня, скоро и десерт будет – мороженое. Любишь мороженое?
– Ага, – с набитым ртом ответил Саня, – я вообще всё люблю. Чем вызвал новый взрыв хохота за столом.
Неожиданно для себя и для самой Натальи Ивановны, кружившей вокруг него, словно курица наседка над изголодавшимся цыплёнком, он съел не так уж и много. Наверное, сказывались постоянные недоедания, к которым он привык за эти годы. Когда он отодвинул от себя недоеденное мороженное, он в первый раз почувствовал по-настоящему, что такое сытость.
Ужин постепенно подошел к концу. Вставая из-за стола, все благодарили Наталью Ивановну. На что она ещё больше раскраснелась, убирая посуду со стола. А Сашу она вообще обняла и поцеловала, и сказала, что он в любой момент может заходить на кухню, если проголодается.
Саня, постоянно зевая, вышел из столовой и прямо по коридору прошел в большой уютный зал. Там возле камина в удобном кресле уже сидел дедушка и покуривал трубку.
– Ну, как ты? – спросил он, севшего рядом в другое кресло, Саши.
– Хорошо…
– Я знаю, что у тебя есть очень много вопросов ко мне, но я вижу, что ты устал с дороги, да ещё столько впечатлений за один день. Я думаю, все вопросы и ответы могут подождать до завтра. Тем более, что у нас будет теперь достаточно времени на разговоры с тобой.
Если Саня и хотел что-либо спросить, то сейчас он просто поднялся, пожелал добрых снов дедушке и побрёл в свою комнату. Добравшись до своей новой кровати, кое-как раздевшись, он зарылся под одеяло и уснул очень счастливым. Если бы Саня знал, что завтра он не сможет поговорить с дедушкой, да и в ближайший месяц тоже, может быть, он настоял бы на том разговоре в тот вечер.
Глава 4.
«Мой мальчик, прости, что снова оставляю тебя. Вынужден уехать по очень важному делу. Я думаю, когда приеду, мы основательно поговорим обо всём. С тобой останутся Андрей и Сережа, а Володя будет сопровождать меня в поездке. До встречи.
P.S. Кстати, зная о твоих увлечениях, у меня есть для тебя сюрприз. Андрей тебе его покажет».
Записка, которую Саша перечитывал уже второй раз, лежала на письменном столе, когда он проснулся.
– Ну что ж, дела так дела, тем более откуда-то же берутся у него деньги на всё это, – говорил сам себе Саня, одеваясь, – пойдем, посмотрим, что там за сюрприз такой.
На столе в столовой его ждал завтрак: тосты с маслом и джемом, да небольшой кувшин со свежевыжатым апельсиновым соком. Учитывая, что и сок и тосты он видел и ел впервые в своей жизни, этот завтрак можно было смело назвать «королевским».