Белый варвар
Шрифт:
– Чтобы он не мучился, мне стоит надавить сильнее.
– С ума сошли?! Отойдите…
– Я только пришел, - напомнил невозмутимо. На лице кривая улыбка, а в глазах лед. И словно бы не смотрит, а выжидает, как поведет себя добыча.
– Детали вы уже прояснили. Выйдите вон.
Смерил тяжелым взглядом, но я глаз не отвела. Хмыкнул и вышел, оставив в комнате морозный запах леса. Хозяйка дома не заставила себя ждать, влетела в спальную, заламывая руки и причитая тихим голосом:
– Ариша! Кто же так с Его
– Я говорю, потому что он сам мне позволил… - осмотрела раны Гаро, прицыкнула языком. Швы в нескольких местах разошлись, для скорейшего выздоровления их придется переделать.
– Тебе что же, как предупреждение нужен удар по щеке или волчья пасть, вцепившаяся в шею?
– возмутилась она.
– Он ни рыком меня не остановил ни взглядом. Волк играется с ежом, только и всего. Не гневайся, лучше помоги мне.
– Указала на рану.
– Руки помой и вот здесь подержи.
– Как?
– зашептала перепуганная Ола.
– Ничего не вижу. Я Огейку позову, она поможет.
– Не нужно... Сами справимся.
Вскоре и дедок подоспел со свечами, взялся помогать. За час я зашила все раны, кровь смыла, холодящими мазями ушибы и отеки обработала. И с улыбкой обнадежила старика:
– Теперь Гаро можно укладывать. Он выживет и еще не одно девичье сердце разобьет.
Саир, так звали шустрого старца, устроил парня на подушках, тихо повторяя: «Утром проснетесь бодрым и веселым. Завтрашним утром»
– Наговор?
– спросила Ола.
– Напутствие, - улыбнулся он.
– На ночь я останусь рядом. Если позволите, сам за ним прослежу.
– Позволю.
– Я указала на травяной настой, в кувшине на столе и поставила рядом деревянную кружку.
– Если Гаро до утра проснется, дадите попить. А начнется жар, позовете меня.
– Где вас искать, Ариша?
– Я буду…
– Спать в этом доме на первом этаже.
– Ответила за меня Ола.
– Постелю в гостевой, которая возле кухни. Комната маленькая, но теплая, кровать удобнее скамьи...
Остановила ее взмахом руки:
– Если и лягу, то подле остальных раненных. Моя ночь еще не началась.
– Ты к ним сейчас?
– встревожилась хозяйка дома.
– Ты же на ногах не стоишь! Бледная, круги под глазами…
– Да, истинная красавиц, - я медленно собрала свои склянки и порошки.
– И все равно пойдешь?
– Да.
Улыбнулась Саиру и вышла из комнаты, прихватив с собой одну зажженную свечу.
Супруга старосты спустилась за мной, отговаривая:
– Что же ты одна туда пойдешь? Ночь, темно, холодно…проводить некому, мужики мои на охоту сбежали, как только барон ушел. А вдруг поскользнешься, упадешь! Кто тебя ловить будет? Не ходи.
– Не беспокойся, фонарь дашь и все на том.
Спустилась вниз, взялась за свою подбитую мехом куртку.
– Ариша, не стоит… там Тимофия приглядывает за несчастными
Я помотала головой:
– Жены наших славных охотников не то, что за детьми, за домашним скотом присмотреть не могут. Куда им подле раненных сидеть?
– Что правда, то правда не доглядят, - согласилась Ола со вздохом. Она обошла меня, заглянула в глаза и прошептала.
– Но послушай, трое дрожащих у Тимофии, тех, что в бреду, у Тайкири оставили. А двух других, с которыми совсем плохо, разместили в доме Вароса. Ты ж помнишь, наверняка, его сестра училась у нашего травника Захара.
Руки дрогнули, в горле пересохло, но ответить я смогла:
– И что с того? Я к страждущим иду. А не к нему в гости.
– Так как же… - она зашептала быстро-быстро.
– Вы ведь… И матушка его… Такие слухи. Сплетни черные подняла…А там, верь не верь… Вы вместе были часто… И когда дядька твой на охоту уходил, Варос к тебе наведывался… И потом скандал!
Выдохнула, распрямляя враз ссутулившиеся плечи:
– Вы знаете?
– Знаю, - призналась она, отведя глаза.
– Вся деревня знает.
Вспомнились слова волчьего барона, и сердце кольнула догадка:
– «Приживалкой охотника» Агафья меня назвала?
– Да.
Больно слышать, больно. Теперь я не чистая для всего деревенского люда. Быстро же мать Вароса к пропасти меня подвела, слишком быстро. Сплетница она знатная, такую не заткнешь! День прошел, а меня уже втоптали в несмываемую грязь, чтоб неповадно было на сына ее заглядываться.
– Спасибо, за предупреждение. Дойду сама.
– Свечи я не взяла, фонаря тоже, вышла в морозную ночь, зажмурилась.
Не будет мне тут жизни, не будет.
Прошла по дорожке мелкими шажками вниз по улице, свернула к резному крыльцу, поднялась по ступеням. Все это время со слезами боролась, а стоило постучать в добротный дом торговки и ее сыновей, так на меня злость накатила. Дородная, черноволосая Агафья распахнула двери с улыбкой, которой привыкла встречать гостей, а завидев меня, помрачнела.
– Зачем пришла на ночь глядя? Тебе что, вчерашнего не хватило? Или решила совсем сына моего опозорить?! Что ты за дура, девка, если еще не поняла - не твой он! Слышала, грязная чертовка…
Сзади послышались шаги, и голос ее стих до шипящего шепота:
– Проваливай отсюда, пока взашей не погнала!
– Матушка, кто там?
– из-за ее плеча показался Варос. Темноволосый, кареглазый с сильными руками и доброй улыбкой, которые не раз согревали. Еще два дня назад он светился при виде меня, а теперь остолбенел.
– Ариша?
– Я к раненным пришла, - сказала ровно, а у самой сердце в груди колотится.
– Как же!
– взвилась Агафья.
– Кому ты тут нужна! Доча моя за ними присматривает, вознаграждение за труд ей достанется. Поняла? Искать тебе здесь нечего!