Белый Трибунал
Шрифт:
Тредэйн бросился ей на помощь, нырнул в черный дым и, кашляя, вслепую нашарил и задвинул заслонку. Дым сразу потянуло в трубу, и огонь вспыхнул ярче.
– Какая я неловкая, - пробормотала Гленниан.
– Никак не научусь разбираться в этой домашней механике.
Тредэйн моргнул. Кругом было темно. Сажа плотным слоем покрыла стекла его очков.
– Простите меня, доктор, - извинилась Гленниан.
– У меня есть платок, позвольте вам помочь.
– Не нужно, я предпочитаю…
– Чепуха, я просто обязана… - возразила она и быстрым движением сняла с него очки.
Тредэйн с трудом удержался,
– Да, - сказала она.
– Я должен просить вас немедленно вернуть мне мою собственность, - он попытался продолжить игру.
– Я страдаю болезнью глаз. Яркий свет причиняет мне боль.
– Сочувствую. Эта болезнь, вероятно, появилась у вас недавно? Потому что у тебя всегда было отличное зрение, Тредэйн, а твои глаза ничуть не изменились. Их трудно забыть, и ты это прекрасно знаешь, раз потрудился спрятать их за очками.
– Должен признаться, ваше обращение смущает меня, миледи, - Тредэйн не изменился в лице, хотя сердце стучало, как сумасшедшее.
– Вероятно, я смогу лучше оценить вашу шутку, когда избавлюсь от неприятного ощущения. Будьте так добры вернуть…
– Глаза у тебя не слезятся, даже не покраснели, - хладнокровно заметила Гленниан.
– Никаких признаков воспаления, не гноятся, не припухли. Думаю, Тред, с глазами у тебя все в порядке.
– Что за именем вы меня назвали?
– Твоим собственным именем, Тредэйн ЛиМарчборг. Прошло много лет, но я его не забыла.
– Вы забавляетесь за мой счет, миледи. Или заблуждаетесь, я думаю, но это легко разрешимо. Среди старших есть такие, кто служит в этом доме уже более двадцати лет Не позвать ли двоих-троих, чтобы спросить, кого напоминают им голубые глаза доктора Фламбески?
– она дружелюбно улыбнулась.
– Не стоит, - продолжать играть было бесполезно, и Тредэйн мгновенно потерял стрелианский выговор.
– Ты права. Я Тредэйн ЛиМарчборг, - он увидел, как округлились ее глаза. Может быть, девушка не ожидала такой легкой победы. Колдун с удивлением заметил, что не так встревожен, как следовало бы. Отчасти ему было даже приятно вернуться к собственному имени. К тому же он был в силах отразить любую угрозу со стороны Гленниан ЛиТарнграв. Так что Тредэйн с неким отстраненным любопытством ожидал, что она будет делать дальше. Гленниан обрела дар речи.
– Я думала, ты мертв.
– Был. Это состояние оказалось временным.
– Что с тобой случилось?
– Ничего. За много лет - ничего.
– Где ты был?
– Меня не было. Я вернулся к жизни на Солидной площади.
Каждый ответ заставлял ее вздрагивать, словно он захлопывал дверь за дверью перед ее лицом. Помолчав, Гленниан спросила:
– Что ты здесь делаешь?
– Меня вызвали исцелить страшную рану на лбу почтенного Квисельда.
– Ты и вправду врач?
– Мои пациенты считают меня таковым.
– Понятно. Когда я спросила, что ты здесь делаешь, я на самом деле имела в виду, что ты делаешь в Ли Фолезе.
– А куда еще направиться ЛиМарчборгу, как не на родину своих предков?
– Да, но тебе… твоя семья… приговор Трибунала… это очень опасно, - закончила она, немного смешавшись.
– Никакой опасности, пока
– Но ты разоблачила меня, и теперь я в твоих руках.
– Он не счел нужным упоминать, что малой доли колдовской силы довольно, чтобы при желании стереть из ее памяти все его тайны, да и все остальное, что хранилось там.
– Что ты намерена делать?
Она продолжала смотреть на него. Удивительно красивые у нее глаза, холодно отметил Тредэйн.
– Кажется, ты не слишком испуган, - сказала наконец Гленниан.
– Мне нечего терять.
– Так ли? Свобода…
– Важна главным образом внутренняя свобода.
– Спорный вопрос. Кроме того, ты еще молод, и твоя жизнь…
– Мало что значит.
– Тем не менее, ты не потеряешь ее по моей вине. Я сохраню тайну доктора Фламбески.
Стало быть, нет нужды очищать ее память. Его охватило неожиданное чувство облегчения. Только теперь Тредэйн осознал, как не хотелось ему вторгаться в сознание этой девушки. Управление сознанием других людей обходится дорого, сказал Ксилиил, но его нежелание объяснялось не только соображениями бережливости.
– При одном условии, - добавила Гленниан. Тредэйн ждал.
Помолчав немного, она пояснила:
– При условии, что ты ответишь на все мои вопросы. Расскажешь, что случилось с тобой тринадцать лет назад. Расскажешь, где провел эти годы, которые, кажется, очень тебя изменили. Расскажешь, как превратился в «доктора Фламбеску» и почему вернулся в Ли Фолез под чужим именем. Расскажешь мне все это. Честно.
Тредэйн задумался. Всего он ей, разумеется, рассказывать не станет, но кое-чем поделиться вполне можно. Ему даже хотелось рассказать ей о себе. Учитывая его возможности, почему бы не рискнуть? Приятно хоть раз поговорить собственным голосом. Да, можно позволить себе такую роскошь.
– Согласен, - ответил он.
Они уселись под сводчатым окном на парчовый диванчик золоченной спинкой, и Тредэйн начал рассказ. Говорить оказалось легче, чем он ожидал. Она слушала с таким сочувствием и пониманием, что слова текли с опасной легкостью. Давно загнанные внутрь воспоминания вырывались на волю, но осторожность подсказывала следить за своими словами. Так он рассказал Гленниан о камере в Сердце Света, но умолчал о подземелье; рассказал, что видел казнь, но без лишних подробностей, вкратце описал Костяной Двор в крепости Нул, но не упомянул о сержанте Гульце; Клыкача назвал старым добрым другом, умолчав об уроках колдовства; вскользь коснулся одиночного заключения; довольно подробно пересказал события начиная с бунта заключенных до своего появления в доме Юруна, однако даже не намекнул на то, что обнаружил в мастерской колдуна.
Даже такое урезанное повествование вызвало у Гленниан слезы горя и ужаса. При виде этих слез с Тредэйном произошло что-то странное. Словно прорвалась какая-то плотина, и слишком многое рвалось теперь наружу. Он плотно сжал губы, чтобы не наговорить лишнего. Опасно. К тому же она начала задавать вопросы, подбираясь к самой границе его тайны. Где он приобрел такую ученость? Где учился врачебному искусству? Зачем вернулся в Ли Фолез? Надо было уходить, пока он не проговорился.
– Мне пора, - Тредэйн встал.
– У меня еще больше дюжины пациентов.