Белый пират

Крыж Зелена

– И двойные сумки или хотя бы веревка, – сказал Полкан. – Но лучше сумки. Веревка натирает…

– Вперед!..

*****

Естественно, хозяин нашего любимого трактира, любимого из меркантильных соображений, как место с самым дешевым фирменным ужином, без возражений снабдил нас тарой, сумками и сразу застолбил себе десяток литров свежей горной водицы.

Пока мы шли, на крутой тропинке Полкан неожиданно выяснил, что бродит по безлюдным горам в сопровождении вампира! Это открытие чуть не пошатнуло наш бизнес-план.

Кентавр споткнулся и мог грохнуться в пропасть, сметая по пути и нас. Пришлось всячески уговаривать, что Витёк неопасен. Но уговоры в таком деле действуют слабо, а клятва на крови по техническим причинам затруднительна. Чтобы отвлечь нового приятеля, вернее, чтобы добить его по принципу стресс стрессом лечат, я ляпнул, что сам местами оборотень. У каждого свои недостатки!

Полкан действительно отвлекся.

– А как это "местами"? Какой частью?

– Я превращаюсь полностью, но оборотень не совсем.

– Наполовину? По папе или маме?

"По невесте", – едва не буркнул я, но удержался.

– Я не потомственный.

– Укушенный?

– Типа того. Была одна змея.

– Да проклятый он! – вмешался в объяснение Витёк. – Временный оборотень, то есть, не навсегда. По крайней мере, я надеюсь… мы надеемся…

– Понятно…

Некоторое время мы шли молча. И тут Витёк заметил ещё одну странность нашей компании.

– Как ты бесшумно ходишь! – восхитился он. – Я думал… то есть, раньше я близко не имел дела с кентаврами, но думал, раз у вас копыта… Только не обижайся, вероятно, это ассоциация с лошадьми, а вы…

– Не, это только я, – мотнул кудрявой шевелюрой не грек Полкаша. – Нормальные кентавры кованные ходят. А я этих кузнецов с детства боюсь!

– Как я дантистов! – проникнулся симпатией к брату по фобии ВиктОр. – Меня родители раз в месяц, если не чаще, к зубным врачам таскали! Всё беспокоились, почему клыки не растут! А ты того… только не обижайся, вегетарианец?

Наш спутник удивленно пожал плечами:

– Я всеядный. А чем это обидно?

– Просто, я где-то слышал, что все кентавры очень злятся, если их заподозрят в вегетарианстве. Мол, что вы думаете, раз мы наполовину лошади, так только траву должны жевать?!

– Не знаю, – вздохнул Полкан. – Я со своим народом мало общался. Может, оно и так в наших традициях. Только я привык радоваться любой еде. Лишь бы вкусная! А ты? Ешь мясо?

– Редко, – Витёк сглотнул. – Не потому, что не люблю! Только встречается оно мне редко, особенно в последние недели.

– Ага, – непарнокопытный вдумчиво привыкал к нашим странностям. – Я всегда думал, что раз вампир, так ему непременно нужен бифштекс с кровью и всё такое… – рассуждал он.

– Нет!!

Видя, что моего друга сейчас стошнит, я поспешно вмешался:

– Даже не представляй эту картинку! ВиктОр особый случай. Мясо он любит, это правда, но… без такого. Даже слово это не говори, иначе нам придется самим тащить лишних литров десять и бесчувственного Витька в придачу!

Полкан подавил смех, сильно напоминающий ржание.

Последние

сорок минут до водопада мы молчали. Крутые тропы кончились, мы забирались вглубь сочных полян, окруженных рощицами. Полянки лежали на склоне горы, как большие ступеньки. Мы словно гуляли в каком-то террасном садике и невольно оглядывались, боясь, что вдруг появится хозяин с дубинкой и овчаркой.

Кентавр уверенно шел впереди. Мы, задыхаясь, тащились следом, а у Полкана чувствовалась привычка к высокогорным прогулкам. Проходя мимо вербы, он содрал кусок коры с толстой ветки, жевал ее как жвачку, барски отгонял хвостом мошек и казался абсолютно довольным жизнью.

– Слушай, ковбой, далеко ещё? – Витёк схватился за ствол оливы, не собираясь отпускать опору.

– Почему это я ковбой? – флегматично жующая физиономия с "коровьими" глазами обернулась к нам. – Я же наполовину конь, а не бык. Вот был бы я быком…

– Полкаша, имей совесть! – я тоже присматривал себе деревце покрепче. – Если мы прямо сейчас в пределах пяти минут не окажемся возле воды, наша команда потеряет двух работников! Кроме того, если эти проклятые водопады так далеко, как мы успеем вернуться и реализовать товар в самую жару?

– Так мы уже пришли, – наш проводник безмятежно сгрузил связку кувшинов, сумок и бочонков на лужайку и сам растянулся на мягкой травке. – Речка и водопад прямо за скалой. Набирайте! А я что-то устал…

Мы совершили отчаянный рывок, и поняли, что если бы не шум в ушах, давно бы сами догадались о близости горной речки. Отдохнув на берегу, освежив головы и вспомнив наконец, как вкусна чистая вода, мы полные сил вернулись на лужайку, взяли ёмкости для воды и вскоре вернулись уже с полной тарой. Полкан за это время остыл и тоже смог попить водички.

Никакой связи с травоядными у этого народа, как выяснилось, нет, зато склонность к воспалению легких у них чисто лошадиная. Там, где двуногий слабак схватит ангину, выпив в жару холодненького, здоровенный кентавр почти с гарантией получит "запал". А мы, даже за этот недолгий срок знакомства поняли, что нашего "ковбоя" надо беречь!

Он легко закинул на спину двойные сумки, в них – сорок литров в четырех бочонках. И ещё взял по два кувшина на плечи. Мы тоже повесили по шесть литров на каждое плечо – бочонок и кувшин, и тут же оценили, что это, пожалуй, наш предел. Ради двадцати литров совершать такую прогулочку каждый день нам точно не по силам.

Спускаться вниз гораздо легче, и мы уже подсчитывали прибыль и всё, что можно купить на эту бешеную сумму. Тропа разматывалась весело, пока Полкана не угораздило спросить, когда мы продирались сквозь какие-то кусты: "А ты крапивы не боишься?"

Вопрос адресовался Витьку. Тот удивился.

– Крапивы? Которая кусается? Да вроде я с ней не сталкивался никогда, а что?

– Ну, если по названию, она же пьет кровь. Потому так и называется "кровь-пива". Ее лекарственная способность останавливать кровь, как подорожник. Или как кровохлёбка.