Белый олень
Шрифт:
– Во временя Древних мастерство было магией в природе Эгунлэнда. Но после многих лет ужасных войн Древние были разорены, их магия умерла. Она ослабила Эгунлэнд. Мы утратили богатства, наши души зачерствели, наша сила слабела. Но оставалась надежда. Мастерство оставалось у одной женщины. По легендам мастерство бежало по ее венам поколениями, передавая силы от ее дочери к дочери. И теперь она перешла к Эллен Миллер из Хальц-Вальдена, - глаза Нортона замерли на девушке. – Король Ольдрих ІІ сказал, что девушка с мастерством этого поколения впервые присоединится
Я склонилась вперед. Она собиралась показывать свои силы. Но как?
Если Эллен и нервничала, то не показывала этого. Она кивнула своему принцу, и он отступил на шаг, поклонившись ей. Слуги мельника поспешили к ней с высоким плющом. Эллен потерла руки и уставилась на растение, словно оно было ей врагом. Она закинула назад голову и глубоко вдохнула, закрыв глаза.
Я скрестила руки, меня раздражало ее выступление. Мастерство не было показным, оно было… было… Да, я не совсем понимала, но выступления были не нужны.
Наконец, она положила ладони на листья, крепко схватив их. Я коротко, но торжествующе рассмеялась, когда ничего не произошло. Но затем лицо Эллен исказила улыбка, и я сжала кулаки, потому что листья почернели. Принц начал хлопать, и все жители поддержали его, а плющ увял и умер. Что-то во мне возмущалось, я не могла объяснить это чувство, но оно было связано с моими силами. Я просто знала, что мастерство в таком спектакле не проявлялось.
– Но это ложь! – крикнула я, вскакивая на ноги. – Магия не убивает, - я в ужасе прижала ладонь ко рту. Казимир уставился на меня, словно я была цирковым уродом. Отец потащил меня обратно на сидение, и я попыталась взять себя в руки, хотя все смотрели на меня.
– Что я говорил? – поучительно спросил отец.
– Но как она?..
– Я не знаю, - сказал отец. – Но какой бы магией это ни было, ты не при чем. Не забывай, что тебе нельзя показываться, - его тон был серьезным. Я не заслужила такого порицания.
– Прости, - пробормотала я.
Когда Эллен представили принцу, все жители деревни собрались в таверне пировать. Мы с отцом не знали, но фермеры для этого случая откармливали животных.
– Почему о таком мы узнали последними? – я взяла яблоко с ближайшего стола, не обращая внимания на взгляд одной из фермерских жен. Все стулья были заняты, и мы стояли у стены мрачной комнату с остальными бродягами, которых никто не хотел пускать. – Мы работали. Мы торговали. Почему мы никому не нравимся?
– Ты знаешь, почему, - ответил он.
Вид еды заставил меня сглотнуть, и я быстро расправилась с яблоком. Отец впился в куриную ножку.
– Лес Ваэрг, - пробормотала я. Я все еще не могла избавиться от ощущения, что должна быть там с Антой. – Но и до того, как мы начали поставлять оттуда дерево, они на нас не обращали внимания.
– Мы бедные, Мей. Беднякам ничего не дают. Мы не можем толком ничего
Я ненавидела это. Я ненавидела мысль, что мы были ненужными. А наши сердца? Они тоже не имели значения?
Слезы заполнили мои глаза. Не будь я такой голодной, я бы избегала их. Я бы отказалась от еды и никогда бы с ними не заговорила. Игнорируя суровые взгляды, я стащила кусок пирога с мясом и ушла из комнаты, поглощая пищу, мясной сок тек по моим пальцам.
– Наслаждаешься, да?
Я резко развернулась, чуть не уронив пирог, и увидела принца Казимира, что стоял, склонив голову.
– Твои манеры такие же изысканные, как и твой характер. Отвратительно.
– Чего надо? – бросила я. Пока я ожидала его ответ, я закончила с едой и облизнула пальцы.
– Есть разговор, - он шагнул ближе, закат очертил его лицо. Оранжевый свет поблескивал на его волосах. Его серые глаза контрастировали с кожей, как серебро и луна. По какой-то причине у меня пересохло горло, я беспокоилась о себе.
– Я… не знаю, о чем вы говорите.
Казимир придвинулся ко мне ближе, чем хоть раз кто-то из жителей приближался.
– Знаешь. Ты сказала мне, что Эллен - свинья. Но это не так. Она прекрасна, - вернулось мечтательное выражение, и Казимир перевел взгляд на заходящее солнце. – Ее кожа мягкая, как у персика. Она так восхитительно произносит слова…
– Вы хотите довести меня до смерти?
– я закатила глаза, казалось, что я вот-вот взорвусь. Почему Эллен так понравилась этому принцу? – Думаю, вам лучше казнить меня за наговор, чем пытать вот так. И вообще, почему вы здесь одни? Я думала, что вы вместе со своей стражей. Не боитесь, что я отомщу за попытку охотиться на Анту?
– Что за Антл? – ответил он.
– Анта. Мой олень.
Принц вскинул голову и рассмеялся.
– А ты все пытаешься убедить меня, что приручила оленя? Ты сошла с ума, если думаешь, что я такому поверю.
– Нет, я не хочу вас убедить. Я просто констатирую факт: олень Анта принадлежит мне.
– Так докажи, - сказал он. Он сделал еще шаг ближе, его серебряные глаза сверкали. – Покажи мне своего оленя.
– Не могу, - сказала я.
Принц фыркнул.
– Я так и думал. Ты лишь жалкая обманщица, к тому же, врать не умеешь.
Моя кожа горела, кровь кипела под ней.
– Оу, я не обманщица. Я просто защищаю вас, потому что нам нужно будет идти в лес Ваэрг.
Он посмотрел на закат.
– Но уже почти стемнело. Это безумие.
Я пожала плечами.
– Я там постоянно. Это не опасно. Анта приходит, если я позову его. Только так я это вам докажу. Если вы не боитесь, конечно.
Глаза Казимира переместились с меня на деревья за деревенскими вратами, а потом вернулись ко мне.
– Хорошо. Идем.
– Точно не хотите взять стражу? – подколола я.
Челюсти Казимира сжались, он не посмотрел на меня.
– Я и без них справлюсь, спасибо. А теперь ведите меня, моя леди, - вежливо взмахнул рукой он.