Белый обелиск

Рэйда Линн

– Ну, как прикажете, - разочарованно вздохнул старик.
– А куда поселить этого малахольного?..

Хенрик откинулся на спинку кресла и расхохотался, неожиданно подумав, что старик не так уж и не прав. Сам Квентин стар, как Двенадцатилетняя война, его племянничек - редкостный идиот, а сероглазый парень, выкупленный с каторги, действительно какой-то малахольный. Не богатый особняк, а прямо богадельня, дом призрения для сирых и убогих.

Впрочем, я и сам хорош, - подумал Хенрик, мрачно улыбаясь. Бывший офицер, бывший аристократ, бывший первый меч Западной

армии. По-своему зрелище еще более печальное, чем глуповатый Лесли и блюющий среди коридора новичок.

– Ну, пусть пока поспит на чердаке. До холодов еще успеем разобраться, куда его поселить.

В глубине души ройт ничуть не сомневался, что его новый слуга попробует сбежать еще до пресловутых холодов. Вот только вряд ли из этой затеи выйдет что-нибудь хорошее.

"Помянешь волка - вот и уши" - сказал себе Хенрик, когда Альк вошел в гостиную - взлохмаченные волосы торчат из-под плотной повязки вокруг лба, а руки вызывающе сцеплены за спиной.

– Поди сюда, - распорядился ройт.

Альк замер в полудюжине шагов от его кресла, настороженно следя за каждым жестом нового хозяина.

Ольгер, от которого, похоже, не укрылось напряжение в лице Свиридова, лениво улыбнулся.

– Ближе. Я не ем детей. Во всяком случае, после такого сытного обеда.

Детей?!.. Альк вспыхнул и взглянул на Ольгера без всякой теплоты.

Вот ведь свинья... сидит, закинув ногу на ногу, перед пустой тарелкой, и явно плевать хотел на то, что его собеседник с самого утра не видел никакой еды, кроме краюхи хлеба. Впрочем, в мире Алька аристократические представления о благородстве тоже относились исключительно к представителям своего сословия.

Мужчина скользнул взглядом по повязке у него на голове.

– Будем считать, что за сегодняшний побег ты уже поплатился. В следующий раз будет еще добавка, лично от меня. А вообще, я не намерен запирать свой дом или следить за тем, куда ты ходишь. Можешь снова попытаться убежать, только учти, что человек с таким браслетом, - Хенрик указал на металлическую ленту, обвивавшую запястье Алька, - сразу привлекает к себе общее внимание. Чтобы покинуть город, тебе нужно мое письменное разрешение, так как без подорожной тебя посчитают беглым. А потом - как повезет. Могут вернуть сюда, могут избить и отправить мостить дороги. Если все-таки сумеешь выбраться из города, есть большой риск столкнуться с местной криптией - это охотники на беглых сервов, они хуже стражников. Ты про них слышал?

– Нет... ройт Ольгер.

– Расспроси кого-нибудь при случае. Я мог бы тебя просветить - но тогда ты, чего доброго, решишь, что я тебя запугиваю, - усмехнулся Хенрик.

Альк угрюмо посмотрел на Ольгера, но промолчал. Не то чтобы Свиридов не нашелся бы, что ответить этому самодовольному нахалу, но очередной спазм в животе напомнил Альку, что злить Ольгера _до_ обеда было крайне неразумно. Хенрик счел вопрос исчерпанным и приказал:

– Убери со стола. Потом я объясню тебе, что именно тебе придется делать.

– А как же... можно мне... я с самого утра не ел!
– от волнения Альк сбился

и понес какую-то чушь. Широкие брови Хенрика приподнялись.

– Серьезно?.. Ну, тогда прошу к столу.

Альк ухватился за ближайший стул, но, встретившись с холодным взглядом ройта, против воли отступил на шаг.

– Так ты из Сельна, говоришь?..
– повторил ройт задумчиво.
– Невероятно. Если бы меня спросили, я поклялся бы, что ты с луны свалился. Ты что, правда собирался сесть?..

Ольгер вздохнул.

– Ну ладно, будем справедливы, я сам предложил. Мне следовало бы учесть, насколько сильно тебя треснули по голове. Тогда запоминай: слуги обедают на кухне. Чтобы не возникло никаких дальнейших недоразумений - завтракают и ужинают тоже. И еще. Когда я что-то говорю, не следует перебивать меня вопросами о том, когда ты сможешь пообедать. Это ясно?..

Альк кивнул, кипя от возмущения. "Да хватит уже распинаться!
– думал он, сверля глазами ройта.
– Мне, по правде говоря, не важно, где я буду есть - на кухне там, на чердаке или в чулане. Только бы без лишних проволочек"

Надо думать, эти мысли отразились на его лице, поскольку продолжавший наблюдать за ним Ольгер задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла. Но придраться было не к чему, и ройт сказал:

– По поводу твоих обязанностей. Будешь помогать по дому Квентину и прислуживать мне лично. Кроме того, с завтрашнего дня займешься лошадьми. Их у меня всего две: Янтарь и Шелковинка. До сих пор с конюшней управлялся Лесли, но для одного работы многовато. Будешь помогать ему. Обычно те, кто занимается конюшней, в доме не прислуживают, но у меня всего двое слуг, если не брать в расчет тебя, так что придется тебе заниматься всем понемногу.

– Я не умею чистить лошадей, - сумрачно сказал Альк. И, поймав взгляд собеседника, добавил - Ройт.

– Научишься, - заверил Хенрик.

"Даже не подумаю" - мысленно возразил Свиридов. Он не сомневался, что сбежит отсюда раньше, чем успеет превратиться в конюха.

Ольгер наконец-то сжалился над ним и приказал:

– Собери все тарелки со стола, отнеси их на кухню и поешь. А потом возвращайся, ты мне еще понадобишься.

– Александр, я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, ты вчера не был в университете... Перед отцом стоял чай в красивом подстаканнике, но приват-доцент Свиридов так и не сделал ни глотка. Сейчас он ожесточенно протирал платком свои очки, чтобы не встречаться взглядом с Альком, сидевшим на противоположном краю круглого стола в гостиной.

Свиридов-младший закатил глаза. "Ну все, пошел зудеть..." - подумал он без всякого сыновнего почтения.

Альк сгреб с блюдца ближайшую булочку с корицей, разом откусил от нее половину и, пользуясь преимуществом, которое давал набитый рот, довольно неопределенно отозвался:

– Угмм-уммму.

Отец перестал протирать очки и, водрузив их на нос, посмотрел на Алька укоризненно - точнее, попытался, потому что осуждение довольно плохо сочеталась с жалостным, будто у замерзающей собаки, взглядом.