Белый мыс
Шрифт:
– А что делает Народный фронт? – крикнул он нетерпеливо.
– Ничего определенного неизвестно. Но шесть тысяч рабочих отправились из Астурии в Мадрид защищать столицу. Вооружены динамитом, который захватили на шахтах.
– Кто возглавляет путч? Хиль Роблес, [48] конечно?
– Нет, какой-то генерал с Канарских островов, о котором я раньше и не слыхал. Его фамилия – Франко.
XV
В рабочих кафе Стокгольма склоняли на все лады испанские географические наименования, о которых несколько месяцев назад никто и понятия не имел.
48
Роблес, Хиль – испанский политический деятель, фашист.
Ни одна военная доктрина не могла предусмотреть, что почти безоружный противник сумеет штурмовать казармы с тысячами солдат, сшибать грузовиками пушки и отбивать с помощью ножей и старых револьверов пулеметы, как это делали рабочие Барселоны в первые дни войны.
Нерешительное либеральное правительство уступило место более энергичному кабинету во главе с социал-демократом Кабальеро. Впервые фашизм натолкнулся на смелый, сплоченный отпор. Однако республике все еще угрожала смертельная опасность.
– Пал Толедо, – перечитывал Оке в сотый раз, всякий раз надеясь, что сообщение окажется неверным.
«Эбро, Дуэро, Тахо…»
Сворачивая на Брюггаргатан, он вспомнил заученную в школе строчку. Толедо лежит на берегу Тахо, к югу от Мадрида; если моторизованным колоннам фашистов удалось прорваться в этом месте, значит столице грозит окружение.
В рабочем клубе чувствовалось подавленное настроение – обсуждали последнее коммюнике испанского правительства.
В нем говорилось:
«В настоящее время фашистские войска, опираясь на значительное превосходство в вооружении и боеприпасах, полученных от иностранных фашистских правительств, развивают ожесточенное наступление в направлении Мадрида. Оборона Мадрида потребует больших усилий и жертв. Ситуация требует строжайшей военной дисциплины и сплоченности».
– Демократические державы не позволят фашизму проглотить еще и Испанию, – послышался с «полатей» спокойный, слегка задумчивый голос Сверре.
– Ты хочешь сказать, что Англия постарается удержать Гибралтар и баскские железные рудники? И что Франция останется верна своим свободолюбивым традициям? – осведомился Бьёркнер.
Он приподнял плечи, так что его мощная шея стала еще короче, и подчеркивал каждое слово ударом указательного пальца о левую ладонь:
– Франция остается капиталистической страной, хотя там сейчас правительство Народного фронта. Буржуазия осуществила революцию 1789 года, но сегодня она готова защищать самый прогнивший и отживший феодальный строй, хотя бы это означало, что у французских границ по Пиренеям появится фашистская армия!
– Законным правительством Испании является то. которое сидит в Мадриде, а не фашистские бунтари в Бургосе, – возразил Сверре.
– Однако для его победы необходимо посягнуть на священное право собственности и на право иезуитов удерживать в невежестве сорок процентов испанского народа. Или ты допускаешь возможность демократического строя в земледельческой стране, где половина земли находится в руках одного процента населения, а сорок процентов жителей остаются безземельными батраками?
– Конечно нет.
– Слава богу, мы хоть в чем-то согласны. Как ты думаешь, когда Пер Альбин пойдет на то, чтобы разрешить Кабальеро закупить пушки Буфорса? [49]
Сверре
– Но ведь наши профсоюзы уже выделили пятьдесят тысяч крон в испанский фонд. Скоро у нас будет организован комитет помощи.
– Мало посылать только одежду и консервы. Если испанцы не получат оружия и боеприпасов, конец будет таким же, как в Абиссинии. [50]
49
Ханссон, Пер Альбин – председатель шведской социал-демократической партии с 1925 по 1946 год. в течение многих лет был премьер-министром Швеции. Кабальеро, Ларго возглавлял в течение нескольких месяцев 1936–1937 годов правительство в республиканской Испании. Буфорс – крупнейшие военные заводы Швеции.
50
Абиссиния (Эфиопия) – государство в Восточной Африке; в 1935 году подверглось нападению со стороны фашистской Италик.
В жилы шведской экономики влилась свежая кровь, пролитая на полях сражений в Испании, и на пароходных линиях наступило оживление. Бьёркнер нанялся на судно, перевозящее железную руду, и исчез из Стокгольма.
В один из вечеров в начале декабря, когда Оке работал сверхурочно и поздно вернулся домой, его встретила в коридоре хозяйка.
– Вам звонил какой-то Гоффен или что-то в этом роде, – сообщила она. – Просил прийти в ресторан «Будапешт».
«Пешт» находился в Клара и пользовался дурной славой, несмотря на доступные цены и неплохой струнный оркестр в венгерских костюмах. Оке сразу растерялся при виде нарядной ливреи швейцара, а метрдотель совсем доконал его строгим вопросом:
– Господин пришел один?
Зачем Геге выбрал такой ресторан, где требуется столько церемоний, чтобы получить место за столиком? Оке отыскал его в дальнем конце зала, в плохо освещенном углу, где обычно укрывались влюбленные парочки, а также люди, не склонные афишировать свое присутствие. Вместе с ним сидели Аксель, немецкий беженец, известный в клубе АБФ под именем Карла, и… Бьёркнер.
– Ты надолго на берег? – спросил удивленный Оке. Вместо ответа Бьёркнер подозвал официантку:
– Будьте добры – еще бутылку и два бокала.
– Хватит одного, – возразил Аксель. На столе перед ним стояла чашка кофе.
– Тебе придется пить вино, чтобы не умереть от жажды, так что привыкай сразу.
Бьёркнер рассмеялся с деланной развязностью и вылил остатки вина в свой бокал. Немец, называвшийся Карлом, недоверчиво глянул на Оке. Можно ли положиться на этого юнца?
– Хорошо, что ты пришел, – сказал Геге. – Он затянулся своей трубкой и произнес негромко: – Вот эти ребята отправляются сегодня вечером в Испанию. Но чтобы никто об этом не знал, пока они не переберутся через границу!
Оркестр заиграл сентиментальную мелодию «Мусталайнен», химическая блондинка за соседним столиком принялась подкрашивать губки. Со стороны кухни донесся чей-то голос:
– Два жарких!
Эти банальные детали с неожиданной остротой запечатлелись в сознании Оке, в то время как он силился понять значение принятого товарищами решения во всей его полноте. Скоро они окажутся в самом центре событий – > в непрерывно обстреливаемом и бомбардируемом Мадриде. Фронт проходил по западному предместью города, где три батальона добровольцев со всего света остановили первый штурм франкистов.