Белый маг
Шрифт:
В этот самый момент привычный ход времени должен был восстановиться, но я не позволил ему сделать это. Соскочив на траву, я сделал несколько пасов руками, прошептал короткое заклинание и неторопливо направился к Катерине. Мимоходом я брал из воздуха застывшие пули и бросал их на землю, чтобы не натворили бед, когда время вернется к своему нормальному течению. Пули были горячими и обжигали пальцы, а я шипел от боли и морщился.
Около Катерины я остановился, невольно залюбовавшись ею. Даже застыв не в самой естественной позе, она казалась прекрасной, как статуя древнегреческой богини. Решительная и восхитительная в этой
В тот же миг грохнул пушечный залп, он болезненно ударил по ушам, но я уже знал, что ядро пронесется мимо и ударит в угол одной их казарм, лишь повредив отмосток. Катерина вздрогнула и сильно отшатнулась, едва удержавшись на ногах. А может и не удержалась бы, если бы я ее не придержал за талию.
— Алешка?! Ты здесь? Где Настя?!
— Она рядом. Пошли…
И я потянул ее к выходу «тайной тропы», который все еще был открыт в нескольких десятках шагов от нас. В проеме все еще маячила Настя, опасаясь выйти наружу и схлопотать шальную пулю. Она подпрыгивала от нетерпения и махала нам руками. Заметив ее, Като нахмурилась.
— Настя? Что с ней? Чему она радуется? И что на ней надето, черт возьми?!
Все это было неважно, все это уже не имело никакого значения. А имело значение только одно: Като была жива.
Я все-таки смог ее спасти. Смог, дьявол меня забодай!
Видя, как плющатся пули о защитное поле, как отрикошетило от него чугунное ядро, я сотворил новую «тропу», и мы втроем ступили на нее, торопясь покинуть это негостеприимное место…
Мы сошли с тропы посреди зеленого луга, в мире, названия которого я не знал. Здесь было очень тихо и безмятежно. Стрекотали цикады, нудно гудел гнус над кустами, усыпанными незнакомой иссиня-черной ягодой, очень аппетитной на вид.
Высоко в небе, прямо над нашими головами, сияло жаркое солнце, но странным здесь было другое — над далеким горизонтом, сплошь утыканным остроконечными голубыми сопками, висело еще одно солнце. Оно было меньше по размеру и светило ровным белым светом, который наполнял собой широкую долину с извилистой широкой рекой посередине. Река эта уходила к самым сопкам и терялась где-то там среди них, окутанная сизой дымкой. По берегу бродили пришедшие на водопой странные огромные твари с длинными хвостами и костяными гребнями на пестрых уродливых головах.
Катерина долго стояла в неподвижности, взирая на горизонт. Потом резко развернулась и уставилась на меня непонимающим взглядом.
— Алешка… — голос ее дрогнул, и я понял, что она подбирает нужные слова, чтобы не сорваться на крик, не нагрубить и не наговорить лишнего. — Я не понимаю… Куда ты меня притащил?
Ответить на этот вопрос прямо было непросто. Собственно, я и сам толком не знал, где мы находимся, в какой из многочисленных миров закинуло нас пришедшее мне на ум заклинание. Я выбрал его наугад, заботясь лишь о том, чтобы он подходил для человеческого существования, но задерживаться здесь надолго вовсе не собирался.
— Главное, что здесь безопасно, — осторожно ответил я, стараясь не вдаваться в подробности.
— Безопасно?! — похоже было,
— Два, — не стал спорить я. И добавил упрямо: — Но главное — безопасно!
— Здесь динозавры! — воскликнула Като.
Я не знал, кто такие динозавры и потому неопределенно пожал плечами.
— Если они тебе не нравятся, я могу перенести тебя в любой другой мир. Теперь мне это под силу.
— Ты с ума сошел?! — закричала Катерина. — Какой еще, к чертям собачьим, «другой мир»?! У меня в Петербурге куча дел! Гвардия уже почти на моей стороне! Они носили меня на руках. Кто-то сказал, что Романовых хотят выдвинуть кандидатами на престол, и теперь весь Преображенский полк кричит без устали: «Катерина — наша императрица!»
— Но ты не из тех Романовых, — возразил я.
— Да какая разница?! Как ты не понимаешь? Это мой шанс! Я смогу! Я чувствую, что смогу! Я знаю, что следует делать, я хорошо помню историю! Я буду хорошей императрицей!
Должно быть, она хотела добавить что-то еще, но ей это не удалось. Настя сделала к ней несколько широких шагов и с размаха залепила по щеке раскрытой ладонью. Голова у Катерины безвольно мотнулась, но в тот же миг ей прилетело по второй щеке, и голова сразу мотнулась в противоположную сторону.
— Императрица ты, значит? — зло процедила Настя. Последовала еще одна пощечина, и я подумал, что ударить ее в четвертый раз я уже вряд ли позволю. — Екатериной Великой стать захотела? Там даже еще первой Екатерины на было, а ты уже во вторые метишь?
— Наська! — взвизгнула Катерина, торопливыми движениями потирая себе отбитые щеки. — Ты совсем сдурела?
Настя покачала у нее перед лицом раскрытой ладонью.
— Не вышло из тебя императрицы, ясно тебе? Убили тебя, дуру! Пулю в лоб всадили, вот такую… — она пальцами показала размер мушкетной пули. — У тебя все мозги в кашу превратило, затылок вынесло…
Настя хотел шлепнуть Катерину по затылку, но я успел перехватить ее руку. Настя вырвала ее у меня, глянула с остервенением на Катерину.
— Повезло тебе… императрица, блин! — звенящим голосом сказала она. — Если бы не Сумароков со своей белой магией, ты лежала бы сейчас с разбитой башкой в траве около казармы. Всё, нет больше императрицы Катерины! Отверг тебя этот мир. Ты не способна долго жить ни в одном из миров, ясно тебе это?!
Она дышала часто и хрипло. А Като — моя Като! — вдруг изменилась в лице. Плечи ее опустились, она вся как-то сникла, рот приоткрылся, и зубки сверкнули перламутровым блеском. Выглядела она в этот момент столь жалко, что мне захотелось немедленно обнять ее, прижать к себе и больше никому не позволять ее обижать. Даже Насте. Хотя, в чем-то она, безусловно, была права…
— Меня убили? — прошептала Като. — Я погибла? Но как же?.. — она подняла на меня глаза. — Алешка, как ты это сделал? Как ты спас меня?
— Ну-у-у… — я склонил голову на один бок, а потом и на другой. — Просто я очень этого захотел.
— А… почему?
— Да любит он тебя, дура! — влезла Настя.
Щелчком пальцев я заставил ее замолчать. В самом прямом смысле — губы ее слиплись, и она, как не силилась, не могла их разлепить. Даже замычала, скривилась вся, пытаясь разжать губы, но так и не смогла сделать этого. Тогда она врезала мне кулаком в плечо и успокоилась. Отвернулась обижено, трогая слипшиеся губы кончиками пальцев.