Белый Клинок

Мазин Александр Владимирович

Стоявший выглядел не старше самого светлорожденного. Двойная рубаха из серого и зеленого шелка, с широкими разрезными рукавами скреплялась на груди серебряной брошью. Голову охватывал обруч, тоже серебряный, с рунным узором. Просторные шелковые штаны с вышивкой – серое на зеленом – на икрах были стянуты ремнями сандалий из тонкой замши.

Пард светлорожденного вдруг потянулся к незнакомцу, и тот небрежно потрепал зверя по черной широкой морде.

Робур удивился. Боевой пард не терпит фамильярности.

Незнакомец

посмотрел Робуру в глаза, и светлорожденный, хотя и глядел с высокого седла вниз, почувствовал что-то вроде смущения.

– Кто ты? – с нарочитой грубостью спросил он.

Незнакомец проигнорировал его вопрос. Он перевел взгляд дальше, на дорогу, где застыли воины.

– Зачем они пришли? – неожиданно спросил он по– хольдски, но с мягким конгайским выговором.

Робур не ответил. Он легко соскочил на землю. Теперь они стояли друг против друга, и воин Севера почувствовал симпатию к незнакомцу. Он уже не сомневался, что перед ним – воин. На подобное надменное равнодушие перед лицом более сильного никто иной не способен. Так полагал Робур.

Они были примерно одного возраста, но северянин – намного выше ростом и шире в плечах.

– Так как твое имя, достойный? – спросил Робур уже достаточно вежливо.

– Зачем они пришли?

Робур пожалел, что спешился. Конгай явно не понимал вежливости.

– Я веду их! – надменно произнес светлорожденный.– Я веду их, веду во Дворец Великого Ангана,– для большего эффекта Робур сделал паузу,– чтобы утвердить власть Императора над этой землей!

– Этого не будет,– спокойно сказал незнакомец.

Двое молодых людей стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Чем-то похожие, оба – уверенные в себе. Только один из них был облачен в полный доспех и имел за спиной сорок восемь сотен отборных воинов, а у второго вместо лат – легкая шелковая рубаха, а позади – желтая пыль на разогретом лучами тракте.

Робур положил руку на эфес меча и улыбнулся, словно кугурр, предвкушающий угощение.

– Я,– сказал он,– светлорожденный Робур, сын Гардараса, из рода Асенаров! Я не знаю, кто ты, но полагаю – человек достойный! По крайней мере, на земле Конга ты первым сказал мне – «нет!» Можешь не называть своего имени, если не хочешь! Только вынь свой меч – и порадуемся нашей встрече!

Легкая тень скользнула по лицу незнакомца, когда Робур назвал себя. Мелькнула и пропала.

– Поверни своих людей! – сказал он тоном, не допускающим сомнений.– Поверни их по доброй воле, и возвращайтесь домой! Это – земля конгаев, и она останется ею. Уезжай, светлорожденный Робур!

– Меч из ножен! – крикнул северянин, начиная сердиться.

– Сейчас,– тем же спокойным и уверенным голосом произнес незнакомец,– ты можешь сделать выбор по собственной воле! Когда я выну меч – ты уступишь необходимости!

Жезлоносец Робура при этих

словах тронул парда и подъехал на десяток шагов ближе. Не для того, чтобы вмешаться! Упаси боги! Он сам – благородный и ни за что не обесчестит своего начальника. Но этот незнакомец – он ведет себя… необычно!

– Гнев Тура! – взревел Робур.– Ты будешь драться или праздновать труса? Тогда прочь с дороги, пока тебя не растоптали парды моих воинов!

– Драться? – так же невозмутимо переспросил незнакомец.

– Да! – в ярости воскликнул Робур, уже чувствуя, как уплывает от него счастливая возможность вдохнуть запах стали и крови.– Да!

И вырвал из ножен длинный тяжелый хольдский клинок.

Незнакомец едва заметно пожал плечами и вдруг с невероятной быстротой выхватил свой собственный меч.

Робур ринулся вперед… и замер, будто споткнувшись.

Жезлоносец, заподозрив нечестие, бросил парда вперед… и тут же осадил зверя.

– Белый Меч! – изумленно прошептал он.

– Белый Меч Асенаров! – благоговейно произнес Робур.

Его собственная, сжимавшая оружие рука, упала. Белый Меч!

– Да,– сказал незнакомец, опуская этот узкий, серебристый.– Ты видишь.

– Он – твой?

– Ты видишь.

– И твоя рука вынула его из ножен?

Человек только улыбнулся.

– Значит…– проговорил Робур, невольно делая шаг вперед.– Эрд?

XXIV

«Обретший Путь подобен каменному утесу. Волны, бурные или тихие, огибают его. И корабли его огибают, чтобы продолжить путь. Ничто в мире не грозит ему гибелью, ибо выбрал он место и нашел себя. Но и им повелевает Судьба».

Мангхэл Сёрк. Правило сто седьмое

Междуречье. Осень тысяча двенадцатого года.

– Хорошо,– согласился Тилод.– Мы не будем его искать.– Эй! – окликнул он одного из караульных.– Попроси прийти ко мне достойного Ганга!

И тут зодчий увидел, что трое дозорных ведут к нему четвертого, в пыльной одежде, со знаком гонца на лбу.

– Однако! – сказал Биорк.

Сопровождавшие гонца дозорные почти несли того на руках. Лица их были угрюмы.

– Достойный! – сказал старший из них, обращаясь к Биорку.

Тот мотнул головой в сторону Тилода.

– Вождь! – повторил воин уже зодчему.– Беда! Фаранг!

– Говори! – бросил Тилод гонцу.

– Враги! – сказал тот слабым голосом.– Фаранг захвачен! Караулы на дорогах! Я еле прошел!

– Кто? – напряженным голосом проговорил Тилод.– Омбам?

– Нет… Империя!

Зодчий впился в него взглядом и понял: не лжет.

Он хмуро уставился на Биорка. Тот покачал головой:

– Это не моя идея!

– Несмех! – рука Эрда легла на плечо Тилода.