Белый город
Шрифт:
Как добрый хозяин, он вспоминал и волновался, как там без него крутится мельница и действуют ли подъёмные шиберы на подземных ручьях, а от техники воспоминания переходили к неугомонным мальчишкам, рядом с которыми хочется думать только о молодости.
Канчен-Ка, наоборот, думала о стариках, всё еще пытающихся урезонить молодых и вернуть их в клан. Смешно! Ноги, не отягощенные рюкзаком, сами несли по ровной дороге, на которой не осталось ни ям, ни выступающих камней, и свободная от проблем голова то восхищалась своим любимым, то злилась на себя за то, что простые вещи она не смогла понять перед тем, как засыпать в подвалах.
Теперь,
А широкие глаза открывал Кузнец, неожиданно сорвавшийся от спокойной семейной жизни в городе, от дома и детей. Подмастерьев не пустили родители, но это пока, временно. Скоро у них вырастут крылышки и сами не усидят дома. А он посмотрит за это время, что к чему.
Всю дорогу потомственный работяга, пропахший запахом гари и железа, с любопытством привыкал к демократическим отношениям в маленькой группе. Он с трудом сдерживался, чтобы не брякнуться на колени каждый раз, когда к нему обращался кларон, настолько сильно сидели вбитые с детства в подсознание законы выживания в городе.
Никогда не ночевавший без постели, с ужасом представлял себе каменное ложе, несносных насекомых и леденящий ветер, которыми пугали друзья и жена перед уходом. Жадно разглядывал яркие и невероятно широкие горизонты пустых полей, на которых никто не жил и не пахал, ниточку холмов впереди и ленту серой дороги, по которой катились сильно потрёпанные колёса любимой повозки.
А мысли уже крутились вокруг первой проблемы. Наладить отливку наконечников для дротиков?! Что же он, глупее хассанов, что ли? Справится! Только зачем же кларон тянет его на свой пустырь? Если ему верить, так там сейчас ничего не построено, а для кузни нужен хотя бы сарай!
Округлая линия горизонта и яркие заходящие лучи Сияющего подсказывали: сделать карусель, в ней формочки, в одном месте наладить печку, маленькую, компактную, из неё заливать горячий металл, и, сразу, давай следующую форму, а первые пока остывают. В конце пути их достаёт мальчик-помощник, выколачивает заготовку и так по кругу. А другой мальчик в сторонке очищает облой, окалину. И места много не потребуется. Только как сделать компактную печку? Вот, был бы уголь…
— Заскучал, Кузнец?
— Да, нет, задумался…
— О том, как там, дома? Без тебя?
— Нет… Я им монет оставил, справятся. А вот, где бы достать черный камень?.. Дротики отливать.
— А откуда ты про него знаешь?
— Опытные кузнецы показывали. Чёрные, твёрдые, а горят ярко и сами себя сжигают без костра… даже зола не остаётся…
— А где же они достали?
— Говорили, купить можно у купцов…
— Это для плавильни?
— Да. Иначе железо себя жечь начнёт, пойдёт в окалину…
— Так для дротиков, может и не страшно?
— Да как же? Она же хрупкая, окалина, порошком осыплется и всё!
— Понял. А я вот слышал, что можно лозу выжигать?
— Не знаю, не пробовал…
— Не грусти, Кузнец, придумаем что-нибудь! Скоро ночь уже, сейчас на ночь встанем. Спал когда-нибудь на камнях?
— Нет, не приходилось…
— Не бойся, смотри, ещё и понравится, будешь от жены на ночь во двор бегать!
И
ХАССАНИЯ
Жара! Достала, замучила, задолбала, доконала! Оглушила звенящей тишиной, заполненной сухим скрежетом кузнечиков. И зачем мы с отцом ездили на юг?! Ну, море! Но даже рядом с безбрежной водой так хотелось пить и много раз мы набирали мутную тёплую воду с белыми примесями, по каплям стекающую из береговых скал! Бережно собирали в пластиковые бутылки, сливая из нескольких в одну, пятилитровую, которую отец таскал в рюкзаке.
Нельзя думать о воде! Сейчас бы взлететь и — вперёд! Но повозка! Её жалко бросить, да и нельзя, весь план построен на этой колымаге. Хотя, почему так неуважительно? Бешеные деньги дают в Городе Богов за новую диковину на колёсах. И купец, который купил тележку по дешевке, очень горд сделкой, а уж халявные возчики для него, вообще дурни, сказали, в клане работы нет, что ж, пусть попытают счастья в Городе Богов, там таких болванов пруд пруди! Запряглись и тащат за кормёжку и полмонеты в день! И впрямь, дурни!
Сам дурак!.. Ты же не знаешь, купец, как ты нам удачно попался. Полгода мы чукчу ищем вот такого, недалёкого, чтобы защиту обеспечил, прикрытие и легенду. Сначала хотели уговорить забредающих куришей, но при первом же запахе тайны их глазки начинали юлить по сторонам, не в силах скрыть того, что продадут при первом же удобном случае. Настучат!..
А этот оказался из столицы! То, что и надо! Ухватился как клещ за "бракованную" арбу, у которой "ось с трещинкой", поэтому замотана защитой, висящей как большой кожаный колтун. И не знаешь ты, павлин столичный, что в этом невзрачном на вид чемодане есть и бумаги, и золото, и колдовские камни, и даже аптечка на всякий пожарный случай.
Восьмерик её обкатывали, чтобы пропылить, обтереть, уменьшить товарный вид, проверяли тайник на прочность, а потом тебе подсунули, торговаться, когда начал пропивать честно заработанные деньги. А ты решил, что мудростью своей ухватил удачу за хвост?
Осталось только для подстраховки договориться с тобой о твоей же охране. При нападении мы по договору ещё и телохранители, получаем монету за один бандитский труп. Только такая жадина как ты, несравненный, могла додуматься до такой нелепой глупости!.. Скуп ты, Арджах-Баш! Свою жизнь ценишь медной монетой! Зато теперь мы можем смело вступать в драку, ведь вся кровь при этом ложится на хозяина. А вот его-то нам и надо сберечь всеми силами. До города!
С утра песни пел, наш джигит, а теперь заснул. Умаялся на жаре! А, может, зря я его расчехвостил? Обычный хассан, трудяга, на горбу притащил две корзины товаров, залез на перевал, сам продавал, спал на голой циновке, питался червями, короче, пролетарий, а удача всегда опьяняет, так же, как и власть… Ну, живи тогда… Расслабляйся… Храпи, дарагой! Только не выпади!
Пашка идёт злой! А кому сейчас легко? Бесконечная степь зеленеет, переливается красками цветов, каждая козявка радуется лету, теплу, хорошей погоде. А друг злится уже какой день за то, что я не дал ему лететь. И теперь разлука с бывшей хассанской пленницей, выносившей когда-то мочу из-под архаика, затянется ещё на несколько восьмериков!