Белый ферзь
Шрифт:
А Япония… Что ж Япония. Понятно — сетокан.
А придумал сётокан Фунакоси. Кстати, окинавец. И занимался по той самой системе шоринджи-рю, откуда произросло Косики-каратэ.
Занимался он занимался, а потом его пригласили выступить на празднике в Токио — показательные, показательные!
Надо сразу избавиться от глубокого заблуждения, что японцы с рождения, с пеленок начинают стричь ногами, прыгать до потолка, крушить кирпичи — и так с незапамятных времен. Времена как раз памятные — наш век, двадцатый. И в школах японских
А тут Фунакоси приехал. Показал. И ему сразу предложили преподавать у студентов. Согласился. Почему бы и нет.
Но очень скоро понял — нет, не тянут студенты классическое каратэ-до, слабоваты. И духовно, и физически. Исторически так сложилось. Зажатые они, замкнутые, у них и контакт с внешним миром не так давно наладился — в шестнадцатом веке, когда их португальцы, что называется, «открыли», и то постольку поскольку, ибо всерьез общение завязалось лишь с приходом… фрегата «Палла-да», того самого, гончаровского, а это уже и не шестнадцатый век, понимать надо.
Вот окинавцы — да, душа нараспашку, островок мелкий, островитяне крупные, пиратствовали вовсю, и в Поднебесную наведывались, и в Корею.
Так что окинавское каратэ — ойо классическое. А японские студенты — не тянут.
Тогда Фунакоси и создал для них несколько упрощенную систему шоринджи-рю — сётокан. И название красивое, поэтическое. В том смысле, что Фунакоси еще и танки сотворял (в том смысле, что не танки в нашем понимании, а танки в японском понимании, то есть стишки), а подписывался под (или над?) своими танками псевдонимом Сёто. Только и всего. Вот и — сётокан.
Потом младший сынок Фунакоси ввел еще и удары ногами по верхнему уровню. Сам-то основатель был росточком в полтора метра и весом в шестьдесят килограммов (да, не все окинавцы крупные, не все…) — куда ему ногами-то!
Преемником Фунакоси стал Накаяма, который и продвигал сётокан в том виде, в каком завещано учителем.
А вот да-альше. Ученики подросли. И занялись… как бы это… растаскиванием сётокана.
На сегодняшний день — якобы четыре разных сётокана, хотя по сути он один, только разодранный на кусочки.
Между собой ученики, само собой, н-не дружат, и каждый утверждает: я, и только я показываю истинный сётокан, остальные — шарлатаны.
Нишияма утверждает, безвылазно сидя в Америке.
Моэ утверждает, предпочитая Европу.
Канадзава утверждает, челночно мотаясь между Америкой и Европой.
Это хорошо? Это плохо. Называется: дезориентация. Одна крупная цель — или множество мелких…
Я достиг, я достиг! Чего именно? Цели! А которой?..
Когда Колчин поднимал Косики-каратэ в Германии, немцы делились с ним н-некоторым н-недоумением. У них, у немцев, — свой мастер сётокана Очи. Двадцать лет он с ними сотрудничает и каждый раз, приезжая из Токио, категорично заявляет: «Всё, что мы делали до сих пор, полная… профанация! А вот теперь я вам покажу подлинный сётокан!» Да? А чем они раньше
И ведь существует еще и кёкусинкай, пусть и не входит в систему каратэ-до. И пусть о его создателе, о Масутацу Ояме, ходят легенды, пусть. Типа: «Он изучил корейские, китайские, японские стили, достиг немалых высот, но чувство неудовлетворенности не покидало его. И тогда, следуя примеру легендарных мастеров прошлого, он ушел от людей в горы, надеясь отыскать там истину. Почти два года он жил в уединении, сражался с дикими зверями, разбивал руками и ногами валуны и скалы, медитировал, укреплял силу и дух. Спустившись вниз, к людям, он создал новый стиль, равного которому не было и нет…»
На самом-то деле японец корейского происхождения Ояма позаимствовал ката из годзю-рю, бросковую технику из дзюдо, лоу-кик из тайского бокса, слепил всё вместе — и получился кёкусинкай.
Опять же, не плохо, не хорошо. Есть.
Ученики у Оямы были. Были у Оямы ученики, да… Например, Сато. Но как-то так случилось — учитель его отдалил от себя. А другой ученик, Асихара, сам ушел из кёкусинкая, создал собственную школу — Асихара-каратэ.
А потом Ояма взял и умер. Свято место — пусто.
Тут же объявляется Сато: «Я буду!»
Э, нет, отвечают ему, вас, знаете ли, сэнсей отдалил еще при жизни!
Асихара туда же: «Нет, я буду!»
А тебя, отвечают, вообще нет, ты сам ушел!
Такие вот… разборки в большом Токио.
Короче, все со всеми сказать бы на ножах, если бы каратэ не переводилось — пустая рука.
И теперь приплюсуем всё традиционно расейское и вычтем всё традиционно японское.
И получатся разборки, не уступающие токийским. И даже самоочевидное «победителей не судят!» — отнюдь не самоочевидно. Хотя, казалось бы, по логике…
М-да? По логике? Логика? А чья? Не персонально чья, а глобально чья?
Существует, как известно, три, и только три типа логик.
Так сказать, «белая», европейская.
Так сказать, «желтая», азиатская.
Так сказать, «синяя», индуистская.
Вот по логике индусов — победителей… не то чтобы судят. Просто каждый сам определяет, победитель он или нет.
Непонятно, да? Смутно? Ладно, вот наиболее характерный пример, коротенький такой, — про Арджуну.
Расскажите про Арджуну!
Про какую про Арджуну?!
Про Арджуну, про Арджуну, про непобедимого!
Был такой богатырь в индусской мифологии — Арджуна. И чем-то он сильно услужил Индре, такому верховному божеству.
И оно, то бишь Индра, сказало: «Желай!»
Арджуна не был русским и не пожелал бомбу на крышу дома своего (а действительно! может, не три типа логик существует, но четыре? белая, желтая, синяя и… русая?!), а пожелал он: «Сделай меня, Индра, непобедимым!»