Белый джаз
Шрифт:
6. 11. 58, 6. 11. 58, 7. 11. 58, 9. 11. 58, 9. 11. 58 – АК 4-1192, мотель «Виктория», Гардена.
9. 11. 58 – МЮ 8-58888 – таксофон на 81-й и Централ, Лос-Анджелес.
9. 11. 58 – МЮ 7-4160 – таксофон на 79-й и Централ, Лос-Анджелес.
9. 11. 58 – МЮ 6-1171 – таксофон на 67-й и Централ, Лос-Анджелес.
9. 11. 58 – мотель «Виктория».
9. 11. 58 – туда же.
9. 11. 58 – квартира Джонни Дьюхеймела.
10. 11. 58 – таксофон, Олимпик и Ла Брея, Лос-Анджелес.
10. 11. 58, 11. 11. 58, 11. 11. 58, 12. 11. 58 –
16. 11. 58 – ХО 4-6833 – Гленда Бледсо, 2489 1/2, Норт Маунт-Эйри, Голливуд.
Аж пальцы устали – посмотрим, что тут у нас: Мама-папа, работа – деловые звонки, все понятно. Потом – звонки Дьюхеймелу – Джуниор сходит с ума.
Мотель «Виктория» – неофициальная штаб-квартира Отдела по борьбе с оргпреступностью – должно быть, Джонни на работу.
Теперь таксофоны – все – в Южном городе – скажем, все из-за той наркоты – переговоры со Стивом Венцелом. Непонятный звонок на таксофон в Ла Брея, хотя в шести кварталах южнее – дом Кафесьянов. Псих Джуниор: это они сказали ему не звонить им домой – вполне вероятно.
С 12 по 16 ноября звонков нет – Джуниор СВИХНУ-УУЛСЯ. 16-е, ночь – я звонил Гленде.
Звучит логично, но:
Звонки на таксофон в Линвуд???
Навалилась жуткая усталость – снимаю отпечатки с грядушки кровати.
Ч-черт:
Сплетенные пальцы – судорожно хватались за решетку. Иные – смазанные, но есть и несколько отчетливых – ни одного отпечатка Джонни. Одни явно принадлежали Джуниору, вторые – еще какому-то содомиту с липкими от пота лапками.
Вытираем – дзи-инь! – телефон. Хватаю трубку – хрен с ней, с кроватью.
– Эксли?
– Это Джон Дьюхеймел.
– Какого… откуда вы знаете, что я здесь?
– Услышал по рации про Стеммонса. Приехал к нему на квартиру, а патрульные сказали, что там вы. Я… мне… короче, мне надо с вами поговорить.
АДРЕНАЛИН – в голове так и завертелось.
– Где вы?
– Нет… давайте сегодня вечером.
– Ну же, давайте сейчас.
– Нет. Скажем, в восемь. 4980, Спиндрифт – это в Линвуде.
– Почему именно там?
– Улики.
– Джонни, скажите…
Щелк! – гудки. Сбрасываю – надо немедленно звонить Эксли.
НЕТ.
Не стоит – он как-то связан с Джонни – может быть.
Запасной вариант – набираю МА 4-8630.
– Кабинет окружного прокурора.
– Дейв Клайн просит к телефону Боба Галлодета.
– Сожалею, сэр, но он проводит собрание сотрудников.
– Передайте, что это срочно.
Щелчки – меня переключают. «Что случилось, Дейв?»
– Мне нужна твоя помощь.
– Выкладывай – ты сам мне изрядно помог в последнее время.
– Мне нужны кое-какие данные из ОВР.
– Это что – нововведение Эда? Он ведь тесно
– Ну да, Эксли тут тоже замешан. Когда кто-нибудь получает должность в Бюро расследований, ОВР обычно проводит тщательную проверку его личности. Сегодня вечером я встречаюсь с одним человеком, и мне нужно побольше о нем узнать. Дело касается заморочек в Черном городе, а ты сможешь просмотреть его личное дело без вопросов.
– Иными словами, хочешь сделать это тайком от Эда?
– Ну да – как те рапорты о деле Кафесьянов, которые ты регулярно получаешь.
Пауза – судорожно тикают секунды. «Уел. Хорошо, перезвони через пару часиков. Вынести папку из отдела я не смогу, но конспект тебе, так и быть, составлю. Как зовут этого твоего парня?
– Джон Дьюхеймел.
– Джонни Школьник? Помнится, я потерял кругленькую сумму, когда он продул свой дебютный профессиональный поединок. Пояснения будут?
– Когда все кончится, Боб. Спасибо тебе.
– Что ж, услуга за услугу. В следующий раз, когда мы увидимся, напомни, чтобы я рассказал тебе о нашей с Эдом встрече с тем негритянским проповедником. Вот уж не знаешь, с кем тебе придется «пресекаться, правда ведь?»
Переплетения потных пальцев на железной решетке. «Чертовски верно подмечено».
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Треклятый адреналин заставил меня вернуться к дому Кафесьянов.
Сижу в засаде – за три дома от них. На сей раз – никакого стриптиза, и все три машины на месте – никто не гоняется за вуайеристом.
Коротаю время за прослушиванием радио.
Джуниора всячески восхваляют – Дадли Смит, капеллан Полицейского управления: «Он был замечательным парнем, кроме того, непримиримым борцом с преступностью. И лишь по воле жестокой судьбы молодой человек должен погибнуть в цвете лет от сердечного приступа, преследуя обыкновенного воришку».
Сменим волну, а там – Уэллс Нунан: «… Я вовсе не хочу сказать, что внезапная смерть якобы здорового молодого полицейского связана с пятью другими смертями, что случились в Южном Централе Лос-Анджелеса за последние 24 часа, но мне весьма любопытно, почему Полицейское управление Лос-Анджелеса так стремится побыстрей объяснить и те и другую».
Ловкач Нунан – делает выводы из дерьма.
Четыре часа – Томми выдает рулады на саксе – мне пора валить. У меня своя музыка – ЧТО-ТО должно проясниться.
Вечереет – тучи, дождь. Остановка возле телефонной кабинки – Боба нет, зато Ригль на месте. Его новости – ни одной самоубийцы, подходившей под описание МАТЕРИ ВУАЙЕРИСТА.
На съемочную площадку – льет как из ведра – какая тут съемка. Повезло: в ее трейлере горит свет. Бегом – по лужам.
Гленда рассеянно курит. Растянувшись на кушетке – и не спешит прикоснуться ко мне.