Белый - цвет страсти
Шрифт:
– Основное блюдо готово. Можно мне его подавать?
– Да, конечно, – и она снова уходит.
– Какой ты ужасный!
– Хочешь, чтобы я был с тобой добрым и милым? – Дин кладет свою руку на мою, которая лежит на столе рядом с тарелкой. Я нервно смотрю на него, а потом оглядываюсь.
– Тебя не беспокоит показываться в обществе вместе со мной? – Грегори меня просто растоптал. Моя уверенность в отношении мужчин уже давно на нуле.
– Нет, напротив. Каждый должен видеть, в каком прекрасном сопровождении я могу провести этот вечер, – при этом большой палец его руки гладит тыльную
Когда Сандра приносит наше основное блюдо, я хочу убрать руку, но Дин крепко ее удерживает. Он не смотрит на нашу официантку, он смотрит на меня. Это так меня впечатляет, что я не могу оторваться от него. Когда Сандра снова уходит, Дин отпускает меня.
– Сейчас ты спокойна? – спрашивает он меня и смотрит на главный вход.
– Ты сделал это специально, чтобы показать ей, что ты здесь со мной? – спрашиваю я озадаченно.
– Да. Она не посмотрела на тебя ни разу; я нахожу это невежливым. Ты не какая–то там. Ты здесь со мной. Мое сопровождение.
Я счастливо ему улыбаюсь и смотрю на тарелку. Снова маленькая порция… и такая же дорогая? Я сглатываю. Мой желудок рычит и жалуется. Понятно, он получил только три кусочка и просит еще что–то.
Я стараюсь есть медленно и подстроиться под темп Дина, хотя мне бы больше хотелось облизать тарелку, так вкусны были это мясо, овощи и другие вкусные хрустящие вещи, которые лежали рядом и сверху этого мяса.
Сандра приносит мне и Дину какой–то новый напиток и десерт, который она тут же подает.
– Я не хочу питать никаких напрасных надежд, но…
Когда Дин это говорит, я смотрю на него. Что сейчас будет?
– Я должен отвезти тебя домой после ужина или мне показать тебе свой бассейн? – это прямой вопрос.
– Ммм… – если я поеду с ним, чтобы посмотреть бассейн, то мы точно пойдем плавать, а что потом? Да, то, что потом произойдет, я могу себе чертовски хорошо представить. А если нет? Я не хочу вот так заканчивать этот вечер и просто ехать домой.
Я хотела увидеться с ним еще раз… так почему же не сегодня вечером? Я касаюсь камня в виде сердца и держу его между указательным и большим пальцами. В таких случаях, лучше бы иметь лучшую подружку, чтобы обо всем с ней можно было поговорить. И конечно, о любовных делах. Рейчел классная, и я ее очень ценю, но мы коллеги, и такие отношения нельзя сравнить с настоящей дружбой.
Но ничем на свете я не могу заменить свою маму, которая бы давала мне советы и с любопытством спрашивала бы, каков этот мужчина, от которого у меня так бьется сердце. Или моего папу, который бы принял на грудь вместе с моим новым другом и сказал бы ему, чтобы тот правильно обращался со мной, иначе он с ним бы поссорился. Я печально улыбаюсь и рисую круги своим указательным пальцем на стакане.
Сандра приносит нам десерт. Едва она уходит, как Дин спрашивает меня: – Почему ты такая печальная?
Я взглянула на него, перед
– Я только что подумала о своих родителях, и я спрашиваю себя, чтобы они могли бы мне сказать. Понравился бы ты им или нет. Что бы они мне посоветовали… – я снова прикасаюсь к цепочке и закрываю глаза. – У моей мамы была такая же цепочка. С такой же подвеской в виде сердца, только с гладким камнем. У этого грани.
– Она все еще у тебя? – спрашивает меня Дин, но я качаю головой.
– Она подарила мне цепочку, но после пожара я ее где–то потеряла. О том времени я слабо припоминаю. Я лежала в кровати и положила ее на тумбочку, потом, когда снова встала, я примерила ее, потому что гордилась, что она у меня есть. А потом все быстро поменялось. Когда я очнулась в больнице, ее уже не было. Цепочку больше не нашли. Я должно быть ее где–то потеряла.
– Пожар? – Дин выглядит подавленным.
– Да, – я ковыряюсь вилкой в брауни с карамельной лавой, а потом пробую его.
– Я ничего не сохранила с того времени. Только то, что было на мне. Все остальное сгорело. Фотографии. Памятные вещицы. У моей тети было несколько фотографий, с которых она сделала для меня копии, но… многие другие были утеряны, – я нежно улыбнулась и прошептала: – Мне нравится носить эту копию. Я давно так близко не ощущала свою маму, – две слезы скатились у меня по щеке, но я не обратила на них внимания.
– А если цепочка все же найдется?
– На наследство от родителей, я купила тот земельный участок. До сегодняшнего дня там стоят руины. Возможно, она лежит где–то под обломками и стенами, но, возможно, она расплавилась. Все обыскать и перекопать все на метровую глубину будет дорого стоить, – когда я это сказала, я посмотрела на Дина.
– Нет, я не хочу, чтобы ты ее искал для меня!
– Почему нет? Для меня это было бы легче…
– А если она расплавилась или, вообще, лежит не там? Я уверена, что она может быть где–нибудь в другом месте. Возможно, ее украли. Но у меня все еще есть надежда. Я цепляюсь за эту возможность, что она все еще там… – у меня вырвался короткий вздох.
– А если она там? Я бы снес для тебя гору, чтобы ты могла увидеть восход солнца.
Я смотрю на Дина и счастливо улыбаюсь ему, а потом говорю:
– Бедная гора и бедные животные, которые на ней живут. И конечно, бедные люди, которые хотели на нее взобраться, но нашли только развалины. Некоторые вещи нужно просто оставить в покое, – я оставляю цепочку и ем десерт.
– Мне жаль, я… – Дин запнулся. Он недолго собирается перед тем, как продолжить: – Мне бесконечно жаль, что эта цепочка так много значит для тебя, но ее у тебя нет.
– Я не хотела тебя этим расстраивать. Будем наслаждаться вечером, да? – я взяла себя в руки и счастливо посмотрела на него, хотя я вижу, что его голова все еще занята цепочкой моей мамы.
Глава 8, конец 2–ой книги Лауры Винтер
Третье лицо
После ужина расплачивается Дин. Он отдает свою карту и говорит Сандре, что она может смело прибавить к сумме 20% чаевых. Ух, для такого старой даме пришлось бы долго вязать.