Белые волки Перуна
Шрифт:
– Киев больше Полоцка?
– спросил Ладомир у Вельямида.
– Много больше, - нехотя отозвался тот.
– Тогда на Киев, - усмехнулся Ладомир.
– А то куда ж ещё.
Вельямид вздохнул и покачал головой, грустно глядя на родной разоренный город.
Глава 10
Ожидание
Ярополка Киевского весть о взятии Полоцка застала врасплох. По его разумению, князь Новгородский никак не мог собрать в столь кроткий срок силу, способную совладать с князем Рогволдом. Боярин Мечислав, которого за коварство и хитрость прозвали Блудом, сочувственно вздыхал по поводу княжьего промаха. По мнению боярина, нельзя было верить новгородской старшине, об этом он не раз предупреждал воеводу Привала, да не икнется
– Владимир за Рогволдову дочь сватался, а девка ему ответила по наущению отца - пойду за князя, а за сына рабыни не пойду.
Князь Ярополк криво усмехнулся на Блудовы слова - за ту срамную речь в лицо Владимира девка уже не раз, наверное, умылась слезами. Не отказал конечно рабич себе в удовольствии потоптать белую лебедицу, предназначенную для Ярополка. А Рогволду князь Киевский не мог простить беспечности. Владимир, может, и щенок, но за его плечами древлянский леший и целая стая Перуновых волхвов, принявших сторону князя Новгородского. Последнее особенно неприятно - Перун воинственный бог, его многие почитают.
– Как звали мечника, который принёс нам из Новгорода дурные вести?
– Вилюга, - подсказал Блуд.
– Мечник хороший. Я его не первый год знаю.
– Его Владимир подослал, - Ярополк подозрительно покосился на боярина.
– Так ведь мечник этого и не отрицал. Князь Новгородский хотел тебя напугать, оттого и прислал свидетеля своих бесчинств.
И напугал. Во всяком случае, у Ярополка от того Вилюгина рассказа подстыла кровь в жилах и сердце сошло с места. Сразу понял князь Киевский, что не остановится теперь Владимир, а пойдёт до конца. Двум князьям на Руси стало тесно. Змеёныш! Говорила же отцу Святославу бабка Ольга - не грей древлянского выкормыша на груди, но Великий князь Киевский слишком уж был беспечен. Совсем иные заботы его занимали, а земли новгородские далеко - хотят князя его крови, так вот им Владимир. Зачем брал рабыню в жёны, неужели боярынь ему было мало? Хороша уж очень, говорят, была древлянка Малуша, самая красивая из отцовских жён и сына родила крепенького, а князю Святославу только того и надо. Олег тоже был крепок да сгинул во рву собственного города на беду Ярополка. Ни к месту случилась та смерть, да и ратиться они начали не ко времени. Кой ляд понёс в тот проклятый день на охоту Люта сына Свенельда, да ещё в чужие земли?! Хотя дело не только в Люте. Мешал князь Древлянский Ярополку, торчал как заноза в сердце. Смерти его не хотел, князь Киевский, но с удела бы согнал. Ну, хоть в Туров, что ли. Вечная угроза исходит из земли древлянский великому киевскому столу. А Владимира древляне примут - свой. Жди теперь и с этой стороны беды. Не с Олегом надо было воевать в ту пору, а с Владимиром. Но рабич тогда казался совсем щенком, да и бежал он от киевской дружины в нурманские земли. А Ярополк остался единственным сильным князем на Руси.
Почему переметнулась новгородская старшина? Почему поддержал её чёрный люд? Ведь не утесняли их ни князь Ярополк, ни его наместник воевода Привал. А стоило рабичу объявиться у ворот города, так сразу же Ярополк Киевский стал не люб. Слово он, что ли, какое-то знает? Дружба с Киевом выгодна Новгороду, Ярополк обещал им безопасность на пути до греческих земель и держал своё слово. Так почему встали за Владимира, чем не угодил Ярополк?
– Вели, князь, воеводе Отене собрать войско, - посоветовал Блуд.
– Владимир борзо ходит, что по земле, что по воде.
Князь Ярополк головой кивнул в знак согласия, но по всему видно, что мысли его об ином. Странный он человек, князь Ярополк, сызмальства его боярин Мечислав знает, а не может его нутра понять. И станом прям, и ликом приятен, и в обхождении прост, и в суде справедлив, а что-то в нём недостаёт и не только боярину, но и люду киевскому, который не то чтобы не любит князя Ярополка, а почему-то сомневается. Хотя уже почти восемь лет сидит он на великом столе. Но как-то боком, словно не хватает
По Киеву весть о взятии Полоцка пробежала быстро, оттого и смотрит настороженно черный люд в спину ближнего боярина, который возвращается из Детинца на своё подворье. А людей в Киеве прорва, и как их всех прокормить, коли прижмёт Владимир, уму непостижимо. Проехал боярин Мечислав к киевским воротам, которые к Днепру ведут - крепки ворота, и стража подле них добрая, а на сердце нет покоя. К пристани чалит ладья, а боярину чудится, что не гость это торговый, а князь Владимир. Грек Анкифий говорил, что ладей у новгородского князь три десятка, да ещё и конница идёт берегом. Войско хоть и большое, но отбиться от него можно - крепки стены Киева. Да только какой в тех стенах будет толк, если сердца дрогнут. В поле встречать надо Владимира. Коли спрятался Великий князь за стены, значит, испугался врага и уронил свою честь.
Про это Блуд сказал воеводе Отене, а тот только крякнул недовольно в ответ. Оплыл Отеня салом, лень ему садиться на коня, прохлаждается в тенёчке у красного крыльца, распустив рубаху по пузу, да щурится на дворовых девок. Не созрел годами ещё воевода, чтобы вековым старцем посиживать на лавке, когда беда стучится в ворота.
– Не пойдёт Владимир на Киев, - отмахнулся Отеня то ли от надоедливых мух, то ли от беспойного гостя.
– Сил у него маловато.
– Да как же маловато, - возмутился боярин Блуд.
– Полоцк взял за один день.
– Киев - это не Полоцк, - лениво протянул Отеня.
– Добром он древлянского волчонка не примет, а силой-тем более. Да и осень на носу, боярин Мечислав, кто воевать будет в грязь, а скоро уж и зима. Упадёт снег, встанут реки, не станет корма для лошадей.
Боярин Блуд едва не выругался вслух на рассуждения воеводы. Что это - глупость или тайный расчёт? Может неспроста медлит Отеня? Может, к нему уже наведывались печальники Владимира? Ярополк-то не проявил твёрдости, не бросился собирать войско, узнав о падении Полоцка, для того, чтобы наказать убийцу князя Рогволда, а ударился в заумь по поводу собственной вины. Как ни ругай Владимира рабичем, а всё же он из рода Рюриковичей, сын Святослава, отцовой волей посаженый в Новгородчине, а значит вправе спросить Ярополка за смерть брата Олега. И не только простой люд впадает по этому поводу в сомнение, но, похоже, заколебались и ближники князя Киевского.
От воеводы Отени Блуд отправился к боярину Ставру, чтобы отвести в душу в дружеском разговоре. Уже отъезжая со двора воеводы, он столкнулся на углу с человеком средних лет, показавшимся ему знакомым. Но как ни морщил боярин лоб, так и не смог припомнить, где он видел этот щербатый рот и насмешливо-нагловатые глаза.
В усадьбе боярина Ставра жаркая пора - чистят амбары под зерно нового урожая. До жатвы-то рукой подать. Соберёт боярин зерно с подвластных земель, свезёт в Киев и будет ждать, пока качнутся цены на торгу вверх, чтобы не прогореть с продажей. В прошлый урожай Ставр угадал с ценой, а боярин Блуд опростоволосился, понадеялся на тивунов и приказных, и остался в убытке. В любом деле нужен хозяйский догляд. Вот и боярин Ставр пырхает по двору соколом, заглядывает в каждую щель, сторожит холопей и приказных, а то и витенем грозит нерадивым. Худ боярин Ставр, но жилист, ростом не вышел, но на коне удал. И на ложе, видимо, тоже не промах - полны горницы детей. Три жёны у боярина Ставра, и все три плодятся без продыху, в праздности не пребывая.
Боярин Ставр оказал уважение гостю, хотя и взопрел от трудов на подворье. Звал в палаты и угощал мёдом, а Ставровы меды славились по всему Киеву.
– Побил князь Новгородский полочан, - боярин Блуд прищурился на молодшую жену Ставра, которая услужила ему чаркой.
– Да неужели, - ахнул хозяин.
– У князя Рогволда крепкая была дружина.
– Грек Анкифий пригрёб ныне по утру в Киев, он и рассказал, как было дело, - вздохнул горестно гость.
– Рогволду и двум его сыновьям снесли головы. И ещё с десяток бояр казнили прямо на Владимировом пиру.