Белые стяги победы
Шрифт:
Жрец так удивился, что на миг забыл о мучениях.
– Ты знаешь? – спросил он, подняв голову. – Но кто же ты? Вы знаете, кто он?
И лысая голова завертелась, взгляд побежал по лицам стоявших кругом людей… и не только людей.
– Наш наниматель, что платит щедро и без обмана, – проговорил Фарциг, убирая зазубренный клинок в ножны на поясе.
Невысокий и щуплый, он был весь увешан оружием – два меча, длинный и покороче, метательные ножи, засапожник, пара топориков… и это только то, что находилось на виду.
– Я тот, кто покончит с вами со всеми, сожри меня Хаос, – сказал
– Да… о нет, – прошептал жрец. – Ты сделаешь, да… и он не остановит тебя…
– Говори!
– Да, слово под основанием храма… – повешенный над углями старик закашлялся. – Он простит… Он простит… – из бесцветных глаз под седыми бровями побежали мутные слезы. – Огонь во рту золотого дракона.
– Он не врет? – Харек посмотрел на Митту.
– Говорит правду, по крайней мере, сам в это верит, – маг покачал головой, и серо-алое, лишенное кожи лицо его, в которое мало кто мог глядеть без содрогания, задергалось.
– Тогда пусть умрет честно, – Харек вытащил из ножен меч, обычный полуторный клинок.
Лезвие вонзилось в грудь жрецу, тот выгнулся в последний раз и затих.
– И что дальше? – пробасил огромный орк, чьи клыки были подпилены, а мощную шею украшало ожерелье из высушенных, магическим образом уменьшенных черепов – людских, гномьих, гоблинских, имелся даже один эльфийский.
– Вы займетесь ужином, а я буду думать, – сказал Харек.
Тело хранителя святилища оставили там, где его пытали, а костер развели чуть в стороне, под сенью деревьев. Сходили за водой, поставили котлы над огнем, Митта замахал руками, ставя колдовскую защиту от летучих кровососов.
Над джунглями стемнело, резкие вопли дневных тварей сменились мягкими голосами ночных.
– Готово, можно жрать, – сказал Бирцэ, зачерпнув из котелка. – Харек, не заснул?
– Нет, божья срань, – и предводитель маленького отряда поднялся с бревна, на котором сидел.
Они поели, и только после этого он заговорил вновь:
– Дело, ради которого я вас нанимал, исполнено, и вы свободны идти куда угодно. Но я предлагаю вам новое.
– Где на этот раз? – спросил Фарциг, задумчиво почесываясь.
– Нам предстоит отправиться в Ревайн.
– Столица Тарегона? – на лице Бирцэ, гладком, несмотря на возраст, поднялись брови. – Хотя да, можно было догадаться, огонь во рту золотого дракона – герб этого сраного, но богатого королевства.
Полукровка, рожденный на границе Тегары и эльфийских лесов, он знал куда больше обычного рубаки, а еще клал десять стрел подряд в подвешенное на нитке колечко… с сотни шагов.
– А что там? – орк зевнул, показав, что все зубы, помимо клыков, у него целы.
– То же, что и везде, какое-нибудь святилище с безумными жрецами, которое нам нужно разрушить, а их всех прикончить, – проворчал Митта, сидевший у самого огня, так что языки пламени едва не касались его лица. – Или я не прав, а, скажи-ка, Одержимый?
Он один называл Харека по прозвищу, другие его если и поминали, то про себя.
– Да, ты прав, – спокойно ответил предводитель маленького отряда, но глаза его на миг странно блеснули.
– Но это далеко… через земли Ардила тащиться, потом как-то границу
– Это не ваша забота, – сказал Харек. – Ставка обычная – вам задаток в фунт золота. Простым воинам – одна треть фунта. Столько же потом.
– Годится, – рыкнул орк, и на физиономии его появилась довольная улыбка.
– Пожалуй, и я соглашусь, – протянул Фарциг. – Не бросать же тебя вот так одного?
– И я… и я… – понеслось с разных сторон.
Харек кивнул – в ином ответе он не сомневался.
Здесь не весь отряд, только десятники и самые умелые из парней, когда либо продававших меч, топор или посох вместе с держащими его руками. Остальные ждут их возвращения на границе Черных лесов, куда неразумно соваться большой толпой.
Но они согласятся с тем, что будет решено здесь и сейчас.
Харек подтянул к себе дорожную сумку, одну из тех, что украшали спину его лошади. Когда запустил руку внутрь, раздался негромкий звон, и на свет костра начали один за другим появляться кожаные мешочки.
Первый достался магу, второй получил Бирцэ, третий схватил орк.
– Вот не раз я задавал себе вопрос, – сказал Фарциг, взвешивая на ладони доставшееся ему золото, – почему мы до сих пор не прикончили тебя и не забрали все, что ты возишь с собой?
Баргот аб Тарн усмехнулся, на лице орка появилось озадаченное выражение.
– А потому, что я вас выбирал, – ответил Харек, – и выбрал лучших.
– Ну и что? – Фарциг нахмурился.
– А лучший – это не всегда тот, кто быстрее всех размахивает острой железкой или мечет молнии. Ясно?
2. Герой. Пятнадцать лет назад
Страх, давивший на грудь Ардилу последние несколько дней, щедро замешанный на горе и тоске, стал еще более холодным и острым, когда он переступил порог родного дома. Закрывший дверь городской стражник похлопал мальчишку по плечу, обдав его густым запахом рыбы и винного перегара, и двое подмастерьев плотницкого цеха одновременно замахнулись молотами. Они снесут хибару, прилепившуюся к городской стене рядом с тем местом, где она заворачивает прочь от моря, а доски и все найденное внутри, в том числе и сапожные инструменты отца, пойдет в казну.
В Длиарне все просто – если не заплатил городу, должен расстаться с жильем.
На мгновение Ардилу захотелось развернуться, побежать туда, где прозрачные волны с шумом накатывались на берег, прыгнуть в них, и снова увидеть папу и маму, пусть даже в Мире Смерти. Но он сдержался, только всхлипнул, покрепче сжал мешок с пожитками, и продолжил смотреть, как с грохотом и треском погибает то, что с самого рождения было для него домом.
В груди продолжала пульсировать ледяная боль.
– Ты иди уж, парень, – сказал стражник, поглаживая себя по блестящему шлему. – Нечего на это глядеть, ничего тут не останется и вообще… чего толку зря сердце рвать? Молись Сияющему Орлу, и он сохранит тебя, как сохраняет этот мир от гибели. Давай, – и мальчишке досталось древком копья по спине, так что он поспешно отбежал на несколько шагов.