Белые ночи с Херувимом
Шрифт:
В клинике проторчал он долго. Руководство ее имело к нему материальные претензии по поводу машины. После того как Василий Макарович запустил туда бомбу-вонючку, машина годилась только для перевозки навоза. Ну, может, еще скунсов перевозить из одного зоопарка в другой, но такая потребность вряд ли случается часто. Кроме того, большие деньги требовал владелец побитого джипа – ну, там разбиралась страховая компания.
Дядя Вася прижимал руки к сердцу и опускал повинную голову – виноват, мол, недоглядел, не распознал, не догадался. Но когда дело
– Это еще вопрос, отчего у вас социально опасный преступник на свободе гуляет! – закричал он. – Ладно, меня ввел в заблуждение, а певица? Она, может, никогда теперь верхнее фа взять не сумеет!
– И слава богу! – оживился бывший клиент. – Я вам очень признателен!
– А твое место в сумасшедшем доме! – окончательно разозлился Куликов. – А не в этом санатории!
Отчим и мамаша ненормального клиента испугались, что и вправду запрут сыночка в настоящую психушку, и оплатили все расходы. Куликов благородно не стал требовать с них окончательной выплаты за свои услуги, от клиента-то он получил только аванс, а задание, как ни крути, выполнил. Ну да ладно, не будем мелочиться.
Василий Макарович ехал домой усталый, но довольный, и посетить риелторшу Нину Петровну Баранкину решил завтра с утра.
Наутро Василий Макарович подъехал к шестиэтажному кирпичному зданию на Шестнадцатой линии. Возле здания царило подозрительное оживление, перед подъездом, негромко переговариваясь, толпилась кучка прохожих. Чуть в стороне стояла машина с милицейской мигалкой.
Почувствовав смутное беспокойство, Куликов направился к подъезду. Проходя мимо толпы зевак, он услышал, как рослая тетка средних лет уверенно вещает:
– А я так вам скажу, что нет дыма без огня! Просто так у нас не убивают! Ведь, к примеру, не меня убили и не вас, Любовь Васильевна!
– Типун вам на язык, Варвара Степановна! – отозвалась низенькая старушка в легкомысленной панамке. – Что вы такое говорите? Страшно слушать!
– А все из-за нетрудовых доходов! Вот у меня, к примеру, вообще нет никаких доходов, не то что нетрудовых, как и у вас, Любовь Васильевна, вот мы и живем спокойно!
Еще больше забеспокоившись, Василий Макарович вошел в полутемный подъезд.
Лифта в доме не было, и ему пришлось пешком подниматься на четвертый этаж, где располагалась нужная ему квартира.
Лестница была крутая и неудобная, и по дороге ему пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. И тут, на площадке третьего этажа, он увидел нарисованный мелом силуэт человеческого тела. Василий Макарович на своем веку повидал немало таких силуэтов – таким образом отмечают положение тела на месте убийства.
Прибавив шагу, он поднялся на четвертый этаж.
Дверь сорок шестой квартиры была приоткрыта, изнутри доносились приглушенные голоса. И голоса эти показались Василию Макаровичу удивительно знакомыми.
– Как будто мало у нас висяков, – говорил некто унылым, безрадостным
– Да не дрейфь, Никитич! – возражал другой голос, более оптимистичный. – Я так полагаю, здесь есть зацепки…
– Полагает он! – язвительно отозвался первый.
Василий Макарович понял, что неприятностей ему не избежать, и вошел в квартиру.
Как он и подозревал, в коридоре стояли его давние знакомые и бывшие коллеги – капитаны Творогов и Бахчинян.
Увидев Василия Макаровича, Творогов мрачно проговорил:
– Картина называется – не ждали! Те же и частный детектив! Вы здесь что делаете, господин Куликов? Посторонним сюда нельзя! Или вы уже забыли это правило? Только не говорите, будто покойная была вашей клиенткой!
– Не заводись, Никитич! – остановил напарника Бахчинян. – Макарыч – наш человек, бывший мент!
– Именно что бывший! – процедил Творогов.
Отношения Василия Макаровича с бывшими коллегами складывались непросто. Во-первых, начальник отделения и прочее руководство строго следили, чтобы сотрудники не поддерживали с ним контактов, во избежание утечки оперативной информации. Во-вторых, все прежние сослуживцы почему-то считали, будто Куликов в своем детективном агентстве гребет деньги лопатой, а это еще больше накаляло атмосферу. Когда же Василий Макарович начинал их переубеждать и доказывать, что еле сводит концы с концами, – ему не верили.
Конечно, имелись тут и дополнительные моменты, пресловутый человеческий фактор. У Алексея Творогова были долгие и непростые отношения с Василисой, что еще больше осложняло ситуацию. Напротив, жизнелюбивый и легкий в общении Ашот Бахчинян охотно поддерживал бы дружеские контакты с бывшим сослуживцем и старшим товарищем, если бы не начальство…
– Не заводись, Никитич! – повторил Ашот. – Не забывай – они с Василисой нам только что помогли раскрыть дело с кражей телевизоров! Без них мы бы неизвестно сколько провозились!
– Это Васина работа, – честно заметил Куликов, – я тут не при делах совсем.
– Ну, помогли… – нехотя согласился Творогов. – Но это еще ничего не значит…
– И все-таки, что здесь произошло? – спросил Василий Макарович.
– Женщину убили, – вздохнул Бахчинян. – Вышла вот из этой самой квартиры, спускалась по лестнице – и тут ее кто-то приложил по голове. По первой прикидке, причина смерти – закрытая черепно-мозговая травма, но сам знаешь, после вскрытия все может измениться…
– Ограбление? – коротко осведомился частный детектив.
– Скорее всего… – вздохнул Бахчинян. – Сам знаешь, сколько наркоманов развелось! Не хватило ему на дозу, подкараулил женщину в подъезде…
– И теперь ищи его как ветра в поле! – уныло закончил Творогов.
– Как звали убитую – Нина Петровна Баранкина? – уточнил на всякий случай Куликов.
– Точно, – удивленно подтвердил Ашот. – А ты, Макарыч, откуда это знаешь?
– Да шел я к ней, хотел несколько вопросов задать…