Белые лисы
Шрифт:
Сол вытащил из своего заплечного мешка два пакета:
— Вот, принес тебе миндаля. Хороший урожай в этом году.
Потом они объясняли, куда и зачем идут, а маленькая хозяйка внимательно слушала и сочувственно кивала, иногда ахая, иногда посмеиваясь, и все время предлагала новые и новые вкусности. Когда наконец они закончили свое повествование, Брим заговорила:
— Река тут недалеко, и Сол вас до нее, конечно, проводит. Так что незачем торопиться. После еды надо обязательно отдохнуть, а уж потом можно и дальше идти. Хотя понимаю, молодые всегда спешат —
Сол решительно встал:
— Все это верно, моя дорогая, но нашим маленьким друзьям надо добраться до реки засветло. Так что лучше отпустить их сейчас, тогда до сумерек мы успеем дойти. Счастливо тебе оставаться! До свидания.
Брим сразу начала собирать для них в дорогу лепешки.
— До свидания, до свидания… нечего! Я вас провожу до реки. Мне только полезно лапы поразмять.
Вскоре, весело болтая, они уже шагали по тропинке все вместе. Позднецвет смотрел на старую выдру, которая слегка опиралась на лапу Сола, — надо бы поговорить с Песенкой. У деятельной Песенки тоже возникла идея, но к ней подошел друг, и она не стала его перебивать, тем более что говорил он почти то же самое, что пришло в голов и ей.
— Жалко мне Сола и Брим. Они оба живут поодиночке, хотя любят поболтать и повеселиться. По-моему, им нужна компания, не зря же они так хотели, чтобы мы погостили у них подольше. Лучше всего было бы, если бы они жили в Рэдволльском аббатстве. У них бы сразу нашлось много новых друзей, да и дел там немало — ни скучать, ни чувствовать одиночество у них просто времени бы не было.
Песенка, которая как раз об этом думала, осторожно заметила:
— Но ты забываешь, что они сами решили жить одиноко. Уверена, они любят гостей, но все время жить в аббатстве, где полно народу, где ни ночью, ни днем не бывает покоя… Не думаю, что им это понравится. Кроме того, Сол и Брим уже не молоды, и привыкать к новой жизни им будет тяжело.
Брим повернулась и подмигнула белочке:
— Верно, моя красавица. Ты молоденькая, но мудрая. Молодость и разумность не всегда сочетаются.
Белочка ужасно смутилась:
— О, простите… Я и не предполагала, что говорю так громко!
Брим хихикнула:
— А ты и не говорила громко. Просто с возрастом у меня ослабели лапы, но не слух, слышу я так же ясно, как и в тот день, когда появилась на свет. К тому же твой голос эхом отражается от лодки, которую тащит Сол. Хи-хи-хи-хи!
Бурбл тотчас согласился:
— Верно, верно. Я тащил эту лодку на голове вместе со всеми целый день. И знаете, они чуть меня с ума не свели своей болтовней и пением! Эхо так и било по ушам! А они у меня маленькие и нежные, да!
Дипплер ошарашенно уставился на водяную мышь:
— Я не ослышался? Это тебя чуть не свели с ума болтовней? А ты уверен, что все было именно так, а не наоборот?
В реку впадало несколько ручейков, так что воды в ней было достаточно. В надвигающихся сумерках они сначала услышали плеск воды, а уже выбравшись из-за деревьев, увидели и саму реку. Сол, усталый, но довольный, сказал:
— Вот видите, дорогие мои, я же говорил, что доберемся
Поставив «Ласточку» на воду, Сол придержал лодку, пока путешественники забрасывали в нее свои пожитки и садились сами. Потом все стали прощаться.
— Ну, дорогие мои, удачного плавания!
— Лепешки, лепешки не забудьте скушать — когда еще найдете что-нибудь вкусное!
— Когда вернетесь из своего путешествия, не забудьте навестить старика Сола!
— И ко мне заходите, только в следующий раз задержитесь подольше. Будьте осторожнее! Удачи вам!
«Ласточка» вырвалась на середину реки, ее пассажиры кричали и махали лапами двоим провожающим на берегу.
— Спасибо за все! Мы обязательно вернемся!
— Да уж, нос землеройки всегда отыщет лепешки по запаху — будьте уверены!
— Да, да, и скажите моему другу Кваклу, что я придумаю для него много новых вопросов!
— До свидания, Сол, до свидания, Брим! Мы вас никогда не забудем!
Выдра и еж стояли на берегу, провожая глазами суденышко, пока оно не стало совсем крохотным и не слилось с волнами. По щекам и у того, и у другого текли слезы. Брим дала свой платок ежу.
— Путь у них впереди долгий и опасный. Но они справятся!
— Лучше бы они остались со мной и Кваклом!
ГЛАВА 22
Флориан стоял в самой красивой позе, он чувствовал себя настоящим полководцем. Заяц слегка откинулся назад, приложил лапу козырьком к глазам, отставил ногу и изобразил на челе напряженное внимание и размышление. Все это, разумеется, означало, что самый храбрый воин крепости на страже, все могут спать спокойно.
— Э-ге-гей! Враг позорно бежал! Не остались ни крыс, ни Белолисов! Все могут спать спокойно! Да-да!
Дисум захлопала в ладоши:
— О, прекрасно! Значит, бои уже кончились? Флориан расправил грудь и прижал лапу к сердцу:
— Вам никто и ничто больше не угрожает, сударыня. Враг уничтожен, его армия разбита нашими стараниями. Да-да!
Вредный мышонок Шалопай на этот раз промахнулся, и камень из его маленькой пращи не попал в упитанный зад полководца. Мышонок недовольно нахмурился:
— О чем он там говорит?
Флориан снисходительно посмотрел на своего мелкого врага:
— Если бы ты регулярно мыл по утрам уши, то знал бы! Мы победили! Звоните в колокола! Готовьте пир и розовые лепестки — усыпать дорогу победителям!
Брат Мелиот закатил глаза:
— Так я и знал, что дело опять кончится едой!
Остальные рэдволльцы, сидевшие у стены, посмотрели на Креггу. Сестра Тернолиста дотронулась до лапы барсучихи:
— А вы как считаете? Правда, что все кончилось? Прежде чем дать ответ, Крегга помолчала:
— Хорошо бы, если так. Убит еще один Белолис и крысы, которые шли с ним. Возможно, они решили, что с них хватит этой войны. И то, что больше они к нам не лезут, — добрый знак.
Крот Гурмант несколько раз подпрыгнул на месте от радости. Как и всем остальным рэдволльцам, ему надоело осадное положение.