Белужга
Шрифт:
– Прошу прощения. Сержант Васильев.
– А, приветствую, Леша. Я в Белужине сейчас. Пара вопросов возникла. Поможете?
– Разумеется, о чем разговор.
– Значит, так... Пару лет назад, в сентябре две тысячи четырнадцатого, здесь накрыли небольшую секту. Вернее, не так. Секту не накрыли, взяли женщину, вероятно руководителя. Ее отвезли в Москву, в нашу клинику...
– Сейчас.
– В телефонной трубке раздалось клацанье.
– Да, вот. Вижу. Коренева Ирина Сергеевна, шестьдесят пятого года рождения...
–
– У Медынца отвисла челюсть.
– Написано - шестьдесят пятого. Выглядит моложе, только страшная, как... хм, а тут ничего...
– Где она сейчас, не подскажешь?
– Подскажу. Москва, улица - не смейся, пожалуйста - Медынская, дом одиннадцать, квартира сорок девять. Насколько можно судить, с тех пор никуда ни разу не выезжала и не очень-то хочет. Не работает, наблюдается в психе, в кожвене и... и, собственно, все.
– Ага... Дело кто вел? Симаго?
– Точно.
Медынец помолчал.
– Хорошо, Леша, спасибо большое. Пришли-ка мне эту информацию, а то забуду к чертовой матери.
– Есть.
– Спасибо еще раз. Отбой.
Руководство по эксплуатации
Легенда
Четыре с небольшим миллиарда лет тому назад в недосформировавшуюся протопланету, которую впоследствии назовут Землей, врезалась другая протопланета. Она выдрала из Земли приличных размеров кусок вещества, который - опять же впоследствии - назвали Луной.
В целом это верно. Люди ошибаются лишь в размерах протопланеты - в большую сторону, - скорости ее движения - в меньшую, - а также в ее поименовании.
Чтобы точно выяснить, что именно на самом деле ударило в Землю четыре с лишним миллиарда лет назад, следовало бы пробурить шахту к центру тяжести Луны.
Следовало бы. Но не нужно.
Федор Христофоров
Дверь в библиотеку отворилась, впуская незнакомого парня в распахнутой легкой серой куртейке. Федор аккуратно отложил в сторону "Руководство". Многовато что-то незнакомцев развелось. Вчера, сегодня...
Посетитель остановился, внимательно оглядел помещение и направился к столу Федора.
– Здравствуйте, - осторожно сказал тот, чуть привстав с кресла.
– Добрый день.
– Вошедший слегка наклонил голову и сунул руку в карман.
– Сидите, пожалуйста. Разрешите представиться: Сержант Кротов. С ударением на "о", - неожиданно добавил он, предъявляя удостоверение.
– На которое?
– тупо спросил Федор.
– Если не возражаете, на первое.
Федор сморгнул.
– Очень приятно...
– Сомневаюсь. Как я могу к вам обращаться?
– Э... Простите. Федор Христофоров. Можно Федя... С ударением на "ф"... А что случилось?.. Да вы присаживайтесь.
Кротов поддернул брюки, осторожно опустился
– Благодарю. Вы, наверное, слышали о пожаре?
И он махнул рукой куда-то в сторону реки.
– Да, знаю... Прочитал сегодня утром, ну, когда на работу пришел...
– Как там наша машинка получилась, ничего, а?
– Кротов усмехнулся левой половиной лица. Правая осталась серьезной.
Вышло жутковато.
– Ну... вроде похоже.
– Не знаете, кто щелкнул?
Федор молча развел руками.
– Ничего, это я на всякий случай. Теперь... Скажите мне как профессионал профессионалу: вы слышали что-нибудь о "Церкви Блаженной Тишины во Мироздании"?
– Нет, - брякнул Федор и прикусил язык, да поздно. Слово не воробей. Поэтому он спросил: - А такая есть? Здесь, в Белужине?
– Думаю, что нет. Но проверить надо.
– Понятно.
– Федор набрал словосочетание в поиске по базе.
– Нет результатов.
– А вы здесь работаете?..
– И Кротов вопросительно взглянул на Федора, давая тому закончить фразу.
– Два года.
– Надо же, а с виду обычный человек, - пробормотал сержант и добавил: - Извините. Профессиональное чувство юмора.
– Гм... В общем, нет результатов.
– Жаль. Тогда давайте займемся делом менее интересным. Принесите мне, пожалуйста, подшивку местных газет за последние полтора года.
– Сделаем.
Петр Медынец
Медынец спустился на первый этаж, заглянул в гардероб, нашел там электрощиток и включил три автомата, подписанные "подвал". Потом обогнул неработающий лифт и открыл дверь на лестницу.
Интересно, где его тогда нашли?
Стены в подвале были выкрашены в невнятный серый с прозеленью цвет. Звук шагов отскакивал от бетонного пола, пропадал за поворотом коридора и растворялся там без остатка. С потолка между труб разного диаметра свисали на проводах две тусклые оранжевые лампочки в плафонах толстого стекла.
Дальше одна за другой шли три большие комнаты. В первой стояло четыре стула и два письменных стола, поставленных один на другой, во второй на полу были свалены несколько старых, советского периода ЭВМ, у одной из которых был разбит монитор, третья уставлена стеллажами с картонными ящиками.
Ничего этого Медынец не помнил. Зато он помнил - знал - предчувствовал - большую, тяжелую, выкрашенную коричневой краской дверь, прятавшуюся за последним стеллажом.
Есть.
Здесь следовало остановиться. Постоять, потоптаться на месте, подумать, Кротову вот на всякий случай звякнуть, спросить, как дела, может быть, даже выйти на свежий воздух, если сеть до подвала не дотягивается...
Медынец достал из кармана связку ключей - руки чуть подрагивали - и принялся искать подходящий.