Белужга

Валеев Иван Ганниевич

– Знаю, знаю.
– Женщина поморщилась.
– Ремень тоже сними.

Кротов застонал и приподнялся на руках.

Ирина велела Шурочке скинуть еще и брюки. Девушка удивилась, но повиновалась беспрекословно. Медынец отвлекся на нее.

– Даже не надейся, - усмехнулась Коренева и подошла к Кротову.
– Разрешите вам помочь, юноша.

– Кто здесь?
– простонал он.

– А, я забыла... Держитесь.
– Коренева протянула руку, и Кротов ухватился за нее.
– Полегче, молодой человек. Если можно,

постарайтесь без нервов.

– А чего мне нервничать?
– пробухтел тот.

Ирина ткнула его в ребра пистолетом Медынца.

– Понял, - вздохнул Кротов.
– Есть не нервничать.
– Он ощупал затылок.
– Больно...

– Хорошо.
– Коренева умудрилась сунуть пистолет ему за пояс.

Даниил Кротов

– Ты что там делаешь?
– раздался в непроглядной темноте знакомый голос.

Кротов развернулся на звук, схватившись за рукоять пистолета.

– Медынец?

– Тишина!
– громко сказала женщина, что помогла ему встать.

Ее голос тоже был смутно знакомым. Кротов смог разглядеть призрачный женский силуэт. Женщина сделала несколько шагов.

– Внимание!

Температура упала внезапно. Кротов даже забыл о больной голове.

– Проклятье, выключите кондиционер!
– вскричал он.
– Медынец, это ты там? Отзовись!..

Кто-то негромко застонал. Потом по полу и стенам пробежали вспышки, оставив слабо светящиеся следы. Раз, другой, третий... Часть этих вспышек направилась к женщине женщины, другие образовали два мерцающих кольца - над головой и у ног мужской фигуры. Фигура эта стояла с вытянутой в сторону женщины рукой.

– Ты!..

Еще один стон. Потом сразу несколько.

– Не промахнитесь, молодой человек!
– громко сказала женщина срывающимся голосом.

Кротов прозрел. На какое-то мгновение он увидел всех, кто находился в зеленой комнате.

Молодая худенькая девушка низко опустила совершенно лысую голову, из ее растопыренных пальцев прорастали щупальца.

Полный мужчина, рыча, раздавался в плечах, и непонятно было, сможет ли он удержать свой вес.

Еще кто-то упал на колени, и непонятно было, кто это и где у него руки, ноги, голова...

А Медынец торчал между двух сияющих нимбов, верхним и нижним. Его челюсть отвисла, язык бессмысленно шевелился во рту, глаза были вытаращены, и он держал на прицеле высокую женщину, кожа которой медленно покрывалась ярко-белыми пятнами.

Выстрел. Промах. Медынец закричал.

– А ты думал, будет легко?
– усмехнулась женщина.

Выстрел. Пуля угодила ей в плечо.

Кротов выхватил пистолет и дважды пальнул в Медынца, контуры тела которого начали расплываться.

– Кто в библиотеке?!

Федор Христофоров

Федор не видел полок с книгами - вместо

них перед глазами была малахитовая комната из книжки - или из сна - или еще откуда-то, но только не из реальной жизни! Полуобнаженная женщина стояла, зажимая рукой рану в плече, сквозь пальцы медленно сочилась ярко-красная жидкость, чем-то похожая на кровь, но кровь не умеет светиться... Рядом с женщиной стоял сержант Кротов со своим ударением на первое "о" и палил...

В него.

В другого него.

И в конце концов зашвырнул его в ночь...

Даниил Кротов

Кротов обнаружил, что они находятся у той самой березы, у которой встретился с библиотекаре . Как они туда попали, он вспомнить не мог. Зато он вспомнил женщину.

– Ирина? Вы же... Черт возьми, вы ранены...

– Да... Ничего страшного.
– Она опустилась на траву.
– Пройдет.

Кротов стянул с себя майку, оторвал от нее полосу и быстро перевязал рану. Потом негромко спросил:

– Могу я узнать, что произошло?

– По-моему, ваш напарник сошел с ума. Если, конечно, было с чего...

– Интересная гипотеза, - заметил Кротов.
– Это он мне врезал?

– Да. И меня приволок из Москвы. И людей вот заставил собрать. И все время про какого-то "хозяина" бормотал. Представляете? Ну сумасшедший же...

Ирина говорила это негромким, размеренным безучастным голосом. Похоже, ей было все равно, что говорить.

А Кротов вдруг понял, что ему теперь все равно что писать...

Со стороны железной дороги раздался гудок "беркута". Вовремя.

Неизвестно

...железнодорожные пути... кто он... кто...

– Книжник...

Он запахнулся в плащ, надвинул шляпу на лоб и побрел вперед. Больше было некуда: справа серый забор, слева железнодорожное полотно, позади поезд...

Книжник осторожно поправил очки, неловко сидевшие на носу, и только потом обернулся.

Эпилог

Машинист Николаев мрачно смотрел на часы. Гребаное расписание! Невозможно стало успеть. Кому жаловаться? Не президенту же, честное пионерское!..

Человека в плаще и шляпе - в такую-то жару!
– что брел вдоль путей, Николаев увидел слишком поздно. Даже гудеть по второму разу смысла уже не было.

Его удивительно легко подняло в воздух и и шваркнуло о бетонный забор.

Николаев закрыл глаза. Потом открыл. "Беркут" продолжал нестись вперед, нагоняя расписание. Машинист дотянулся до рации и вызвал диспетчера.

– Диспетчер слушает!

– Таня...

Голос сорвался. Николаев прочистил горло. Диспетчер, словно что-то почувствовав, молчала.