Белое солнце Анголы
Шрифт:
За столом сидят почти все знакомые по многотрудной работе. Старший берет быка за рога: «Мы хотим через Вас предупредить советских товарищей, что завтра Куба не подпишет ни трехстороннее соглашение с ЮАР и Анголой, ни двустороннее соглашение с Анголой о выводе кубинских войск. Они не соответствуют нашим интересам. Мы и раньше говорили об этом, но надеялись поправить дело на заключительном этапе переговоров. К сожалению, это не произошло. В том виде, как они есть сейчас, соглашения содержат слишком большие уступки ЮАР и США, неприемлемые для Кубы» — и дальше в том же духе.
С первой же произнесенной кубинцем фразы я напряженно думаю, как поступить. Отговориться, что передам
Во-первых, ни с кем, кто мог бы принять решение, не свяжешься. Министр уже в воздухе, летит сюда. Но если даже представить невероятное — что я смогу до него добраться, — какова будет его реакция? Легко ее представить: «Вам на месте виднее, решайте сами». Поглядываю на кубинских членов делегации. Выражение лиц соответствует моменту — мрачное и сосредоточенное. И лишь в глазах молодого парня, с которым установились почти дружеские отношения, вижу, как промелькнул почти неуловимый сигнал — спокойнее! Это подтверждает мое предположение, что речь идет о попытке втянуть нас в последний ночной бой с американцами с целью получить дополнительную уступку. Но прямо-то мне это не говорят, я должен реагировать на заявление об отказе от завтрашнего подписания, до которого и остается-то несколько часов.
Есть еще возможность попросить короткий перерыв и посоветоваться с присутствующими советскими товарищами. Но это, скорее, смажет эффект от того, что я собираюсь сказать. И говорю примерно следующее: «Подписывать или не подписывать соглашения — суверенное право Кубы. В течение всех переговоров мы исходили из того, что вы знаете, что вам подходит, а что нет. Если считаете, что подготовленные договоренности не отвечают кубинским интересам, не подписывайте. Я уверен, что и в этом случае Советский Союз поддержит Кубу, как он это делал всегда». Выдерживаю паузу, для пущей важности, и продолжаю: «Единственно, давайте прикинем, какие последствия будут от того, что Куба в последний момент откажется от подписания».
И далее разворачиваю, насколько мне хватает красноречия, картину того, что произойдет завтра. После того как перечисляю все возможные отрицательные эффекты и для кубинцев, и для нас — а это видно невооруженным глазом — заканчиваю: «Сами решайте, что вы будете делать. Я же еще раз повторю: Советский Союз будет на вашей стороне».
Насколько у меня осталось в памяти, на этом разговор и закончился. Кубинцы промолчали или сказали что-то вроде — мы подумаем, или мы сообщим в Гавану.
Не буду описывать, с каким чувством мы покидали кубинскую миссию. В машине по дороге к себе Саша Белоногов только и сказал: «Ну, ты даешь», — и дальше опять воцарилось напряженное молчание. Приехав в представительство, я все же заставил себя лечь спать, попросив разбудить, если кубинцы позвонят. По ничего больше не случилось. Наутро первым делом я спросил, поехал ли кубинский министр иностранных дел на подписание. Следившие за этим люди ответили: «Да, поехал».
Я не раз спрашивал себя, чем было вызвано это небольшое драматическое представление. То, что были среди кубинцев люди, которые до конца не были уверены, стоит ли Кубе уходить из Анголы, — это очевидно. Но к вечеру 21 декабря 1988 года принципиальное решение на этот счет не могло не быть принято. Так что вряд ли речь шла о намерении сорвать договоренности. Скорее, была попытка оттянуть подписание. Расчет, вероятно, делался на то, что я начну уговаривать, втянусь в существо требований, стремясь спасти ситуацию, предложу свои услуги для разговора с американцами. Но
Само подписание состоялось в срок и без сюрпризов, хотя и с некоторым оттенком нервозности. Дело в том, что Пик Бота как бы мимоходом не очень корректно отозвался о Советском Союзе, хотя знал, что через несколько минут ему предстоит историческая встреча с главой советского внешнеполитического ведомства[54].
Тут хочу вспомнить добрым словом Госсекретаря США Джорджа Шульца. Он предоставил мне слово, хотя, строго говоря, не был обязан делать это. Так что, сделав упор на ту роль, которую сыграли в урегулировании конфликта перемены в советской внешней политике, наша перестройка, я походя прошелся и по высказываниям Боты. Зал заметил это и откликнулся смехом, что, мне кажется, уменьшило напряжение.
Так или иначе 22 декабря 1988 года в Нью-Йорке было завершено огромное предприятие: отныне существовали международно-правовые документы, содержавшие основы для комплексного урегулирования, причем честного и справедливого, коль скоро его подписали все участники. Именно то, что Советский Союз поставил во главу угла с самого начала. Впоследствии в политологии такого рода соглашения получили название «мир без побежденных». Юго-Запад Африки во многом проложил здесь дорогу.
Но договоренности эти, как бы хороши они ни были, существовали лишь на бумаге. Предстояла не менее сложная задача — обеспечить их выполнение.
Запустить механизм осуществления!
Речь шла в первую очередь о подготовке и одобрении резолюции Совета Безопасности ООН, в основу которой были бы положены нью-йоркские соглашения. Тут, надо признать, возникли довольно серьезные расхождения с нашими союзниками, прежде всего с СВАПО, но также и с Кубой. Они касались численности контингента ООН, который направлялся в Намибию для обеспечения мирного процесса перехода к независимости и, соответственно, расходов на него. Мы исходили из принципа разумной достаточности, пытались по мере сил ограничить наше финансовое бремя. Потихоньку мы учились считать деньги, которых все больше не хватало.
В начале января 1989 года в Москве я довольно резко поговорил на эти темы с генсекретарем СВАПО А. Тойво-я-Тойво. Тот без обиняков заявил, что Советский Союз работает против их интересов, в решающий момент поворачивается к ним спиной. Слово «предательство» не произносилось, но оно висело в воздухе. Количество ооновцев в Намибии, настаивал Тойво, должно быть достаточно большим, с учетом того, что страна огромная и очень слабо населенная. Главное же, бурам ни в коем случае нельзя доверять, это нечестные люди.
Я его убеждал, что не все зависит от СССР, приходится искать согласия с другими членами Совета Безопасности ООН. Мы работаем над взаимоприемлемым решением, консультируемся в этих целях со всеми сторонами, в том числе с представителем СВАПО в Нью-Йорке, когда нам физически удается отыскать его. В Организации Объединенных Наций не так много денег. Если операция в Намибии будет слишком громоздкой, то она может просто-напросто сорваться, ибо под предлогом экономии кто-то из постоянных членов Совета Безопасности заветирует резолюцию.