Белое солнце Анголы
Шрифт:
Мне посчастливилось (теперь я точно знаю, что это правильное слово) внести свою лепту в поиск урегулирования на его финальных и решающих стадиях: в мае 1986 года на волне перестройки с легкой руки министра иностранных дел СССР Э. Шеварднадзе я был назначен его заместителем с обязанностями, в числе прочих, заниматься Африкой южнее Сахары.
Сразу же стало ясно, что мне, в духе тогдашнего времени, предстояло заняться критическим анализом нашей политики в данном регионе. Это вылилось в 5–6 конкретных поручений, которые были затвержены на первом же заседании Коллегии МИД, где я присутствовал в новом качестве. На протяжении всей моей дальнейшей работы на этом участке речь постоянно шла о том, чтобы соразмерить наши подходы с существующими реальностями, государственными интересами
Как и до сих пор, африканский континент не входил тогда в число наших внешнеполитических приоритетов. В сочетании с общим кредитом доверия, которым я располагал у лидеров перестройки, это дало мне уникальную возможность всерьез и по-крупному влиять на нашу политику, по крайней мере на Юге Африки. Причем, как в плане ее разработки, так и применения на практике.
По горячим следам не получилось обобщить опыт развязывания этого конфликтного узла. Возвращаюсь к нему только сейчас. Возможно, что-то может пригодиться и в нынешней обстановке. Да и вообще припомнить прошлое никогда не грех.
Войне не видно конца
Какой застал ситуацию на Юге континента новоиспеченный африканист? До этого я занимался в МИД главным образом европейскими проблемами, хотя длительный период спичрайтерства для А.Громыко и других советских руководителей все более переключал на глобалистику[1].
Начать с того, что в этом регионе уже много лет шла война. Да не одна, а несколько, к тому же переплетенных между собой.
В Анголе друг с другом воевали ангольцы, в Мозамбике — мозамбикцы. Одну сторону, заметьте, представленную общепризнанными правительствами — участниками Организации африканского единства и ООН, поддерживали Куба и СССР. Другую, оспаривавшую власть, — соответственно группировки УНИТА и РЕНАМО — южноафриканцы. В случае же с Анголой — еще и Соединенные Штаты Америки.
ЮАР, жестко подавляя противников апартеида внутри страны, весьма агрессивно вела себя и вовне. Она незаконно оккупировала Намибию[2], дерзко пренебрегала всеми решениями ООН, в т. ч. знаменитой резолюцией Совета Безопасности № 435, принятой в сентябре далекого 1978 года. Стоит упомянуть, что это было детище «контактной группы», сплошь состоявшей из западных стран (США, Англия, Франция, Германия, Канада).
Юаровцы сурово расправлялись с повстанцами СВАПО. Под этой английской аббревиатурой была известна Народная организация Юго-Западной Африки. Надо признать, правда, что вооруженные стычки между ними, начавшиеся еще в 1966 году, носили довольно специфический характер. В Намибии плацдармы СВАПО были относительно слабыми. Основные базы находились к этому времени на территории Анголы. ЮАР исповедовала стратегию «передовых рубежей»: ее командос, рейдовые войска, зачастую немногочисленные, но специально обученные и оснащенные современным вооружением[3], встречали отряды СВАРЮ далеко в глубине ангольской территории.
Другой их целью, тесно связанной с первой, было помочь мятежной группировке УНИТА. Это часто обеспечивало последней перевес над правительственными войсками. ЮАР, в свою очередь, использовала мятежников в качестве своего рода щита, в т. ч. впоследствии против кубинцев. По одну линию фронта, в условиях Анголы весьма размытого, находились правительственные войска и бойцы СВАПО, по другую — УНИТА и САДФ[4].
Основная же ставка, особенно после того как в гражданскую войну в Анголе открыто вмешались при Р. Рейгане США, возобновив в начале 1986 года, после десятилетнего перерыва, накачку УНИТА оружием, делалась на принцип «вьетнамизации», то есть войну ангольцев с ангольцами.
Жестоко подавляла ЮАР и вооруженные выступления Африканского национального конгресса (АНК), главной антиапартеидной силы. Его лагеря по большей части находились в Анголе, но частично и в других — прифронтовых, они себя называли,
Юаровцы манипулировали данными о вооруженных операциях как СВАПО, так и АНК, замалчивая невыгодные им аспекты и сознательно преувеличивая опасность. (Во-первых, для оправдания собственных, гораздо более кровавых действий и, во-вторых, чтобы постоянно раздувать «красную угрозу». СССР открыто, в соответствии с решениями ООН, помогал «жертвам агрессии». Претория особенно оживилась при рейгановском антикоммунистическом крестовом походе, представляя дело так, будто то, чем она занимается, сдерживает советскую экспансию на Юге Африки. Вообще противоборствующие стороны пытались максимально политизировать ситуацию, подавать ее как один из фронтов борьбы между Западом и Востоком, даже когда она таковой не являлась.
Прозападные политики выдвинули версию и продолжая ют ее распространять, будто СССР «начал первым» и, иен пользуя Кубу в качестве ударной силы, заполнил вакуум, образовавшийся вследствие поспешного ухода с Юга Африки в 1975 году Португалии[6]. Португальцы первыми из европейцев пришли в Африку и находились там почти пятьсот лет, организовав помимо прочего прибыльную работорговлю, и последними покинули африканские колонии.
Насчет «заполнения вакуума» — это очень большая натяжка, а тем более — насчет «использования» Кубы и здесь весьма полезен будет небольшой экскурс в прошлое. Готовясь уйти из Анголы, Португалия достигла в январе 1975 года соглашения о прекращении огня, формировании переходного правительства и последующем проведении выборов в Учредительное собрание с тремя основными движениями.
МПЛА (Народное движение за освобождение Анголы) возглавлялось политиком, поэтом и врачом Агостиньо Нето. Движению симпатизировали Куба и СССР, но военная сила его была невелика. Опорой МПЛА была этническая группа мбунду, населявшая территории вокруг Луанды, и оно включало в себя многих представителей интеллигенции, в т. ч. метисов.
УНИТА (Национальный Союз за полную независимость Анголы) во главе с Жонасом Савимби поддерживали на начальных этапах Китай и Замбия, потом — США и ЮАР. Племенной базой его была народность овимбунду, по некоторым данным составляющая 40 % десятимиллионного населения Анголы.
На стороне ФНЛА (Национального Фронта за освобождение Анголы), возглавляемого Холденом Роберто, были Заир, ЮАР, США, а также КНР, КНДР и Румыния (весьма странное сочетание!). Это движение было сильно прямой военной поддержкой Заира и опорой на народность баконго, проживающую на севере Анголы и юге Заира. (Не будем забывать, что границы Анголы были проведены в колониальный период и весьма произвольно, часто строго по прямой.)
Таким образом, вакуум был заполнен извне еще до того, как успел образоваться. Все три движения подпитывались оружием из стран-доноров. Причем США, резко расширив летом 1975 года тайные операции ЦРУ, вооружали и УНИТА, и ФНЛА. Свои программы скрытой поддержки имели Англия и Франция. И все три движения враждовали между собой. Очень скоро стало ясно, что без драки не обойтись. Так оно и произошло.