Белое пятно
Шрифт:
Шульга вышел из хаты. Семен с мамой следили за ним в окно. Роман постоял на пороге, неторопливо огляделся вокруг. Потом постоял еще и возле калитки. Заметив в глубине улицы знакомого полицая ("Случайно или..."), качнулся, попятился и, нетвердо шагая, завел:
А сирi дрова не горять!..
Потом плелся некоторое время молча. Вроде идет человек от родной сестры "под мухой", хоть и средь бела дня, но, что ни говори, воскресенье. С трудом вспоминая слова, пытается завести песню. Но было ему не до песни. "Случайно или не случайно вертится поблизости полицай?..
– думал он.
Следят. Возможно, не за мною одним, но следят... И этот длинноногий полицай не раз в последнее время встречается на моем пути... Может, и так, может, и простое совпадение, случайность. Но опять-таки береженого бог бережет! Хотя какие могут быть разговоры? Идет человек своей дорогой. Навестил одинокую старшую сестру. Ну и... если эта сестра живет в другом селе, а навестил ты ее в воскресенье, то..."
A cиpi дрова не горять!..
Полицай (это было видно еще и сестре из окна) подошел к Шульге. Пошли вместе, рядом. Ялынка встревожилась было, а потом успокоилась.
– Идут себе рядком да разговаривают ладком. Со стороны глянешь, будто кто-то кого-то ведет, - сказала, обращаясь к Семену.
– То ли полицай Романа, то ли Роман полицая... Видать, все-таки полицай подвыпившего Романа... Ну и на здоровье!
А длинный полицай шел рядом с Шульгой, криво улыбаясь.
– Ой, весело тебе что-то, пане Роман!
– А что...
– бросил Шульга и сразу же затянул:
А сир-p-pi дрова не горррять!..
– Да, не горять!
– нахмурился полицай.
– Как говорится, кому весело, а кому и грустно... Про парашютистов этих большевистских не слыхал? Аж сюда уже добираются.
А сир-p-pi дрррова не горрять!..
– Ой, загорятся, когда сюда красные дойдут!
– долбил свое полицай.
– Не слыхал? Говорят, где-то уже вроде бы и на Днепр вышли.
Шульга с пьяной хитростью взглянул исподлобья на полицая и помахал у него под носом большим сплюснутым (когда-то молотком разбил) указательным пальцем:
А сир-p-pi др-р-рова не гор-р-рять!..
И можно было истолковать этот жест как угодно. Но, вероятнее всего, так: "Ты меня, пане полицай, за язык не тяни, я человек маленький. Все это мне ни к чему, мое дело сторона..."
Полицай прошел еще немножко рядом, а потом, пожав плечами, отстал.
А сир-p-pi др-р-рова не гор-р-рять!..
На следующий день представители терногородской "Молнии" "перекантовали" Семена Лутакова в "Раздолье"...
...Увидев и издали узнав капитана Сапожникова, Семен бросается бежать, ловко, умело перепрыгивая через кусты барбариса.
Замедляет шаг лишь за несколько метров и, как есть, в одних трусах, опустив руки по швам, четко, по-военному отпечатывает шаг. Подходит, останавливается в трех шагах, ест глазами начальство и громко рапортует:
– Товарищ командир десантной группы, старший лейтенант Лутаков прибыл в ваше
И стоит, будто отлитый из металла. Только улыбка до самых ушей и капельки воды на плечах вспыхивают синими огоньками в солнечных лучах.
– Вольно!
– точно так же улыбаясь, командует Сапожников.
– Благодарю за службу.
– И спрашивет с надеждой и плохо скрываемой тревогой: - Ты один, Семен?..
– К сожалению, один, товарищ Сапожников. А вы?..
– Я-то не один, но...
Однако его речь вдруг прерывает какая-то полная краснощекая смуглянка в зеленом платьице, с толстой косой, уложенной на голове венком.
– Прошу прощения, - говорит она громким степным голосом, обращаясь к своему руководителю.
– Виталий Витальевич, возвратился Ромашко. Рассказывает, что хлопцы топтуновские вроде бы какого-то гестаповского шпика поймали. Сначала в погребе держали, а теперь, говорит, собираются "шлепнуть"... Виталий Витальевич, вы же знаете Топтуновых! Не откололи бы чего-нибудь...
Передайте, Виталий Витальевич, чтобы без вас не самовольничали... а то мало ли что.
– Хорошо, хорошо, Галинка, - ответил Виталий Витальевич.
– А что же говорит он?
– Кто?
– Ну, тот, задержанный?
– Говорит, что парашютист...
Виталий Витальевич поворачивается лицом к Сапожникову и, устало улыбаясь, говорит:
– Верите, товарищ капитан, за эти два дня всюду развелось столько "советских парашютистов"! Десятками! Настоящих не разыскали, а гестаповских хоть пруд пруди... А у нас там, у Топтуна, важная запасная база.
– И снова к девушке: - Хорошо, хорошо, Галинка. Тотчас же передай, чтобы не мудрили. Передай, чтобы они, тщательно соблюдая маскировку, привели этого "парашютиста" сюда, к Чабаненко!
ЕФРЕЙТОР НАСТЯ НЕВЕНЧАННАЯ
Всю жизнь, сколько Настя помнит себя, она всегда куда-то спешила. Ей постоянно не хватало времени.
Она никогда не успевала спокойно позавтракать, пообедать или поговорить с кем-нибудь: всегда нужно было куда-то бежать, торопиться.
И вот теперь впервые за свои семнадцать лет она имеет вдоволь времени торопиться некуда. Однако обстоятельства к спокойным размышлениям вовсе не располагают.
Вокруг совершенно незнакомая местность, степь, опушка леса. Лунная летняя ночь подошла, вероятно, уже к трем часам. А она, Настя, повисла между небом и землей в густой кроне раскидистого дуба. Повисла и барахтается, беспомощная и разъяренная, вот уже столько времени! И вместо того чтобы трезво и спокойно поразмыслить обо всем, ругает себя макухой и чуть не плачет от досады, бессилия и отчаяния...
Очень давно, еще когда она была совсем маленькой, отец - высокий, сильный, приятно пахнущий дорогими папиросами, - беря ее на руки и подбрасывая к самому потолку, громко смеялся и приговаривал:
"Она у меня такая легонькая, словно перышко... Однако только характер тяжелый..."
"Что верно, то верно, - добавлял дедушка (в воспоминаниях- седой пушок, ласковый тихий голос), - хотя и девчонка, а характер запорожский!"
"Как нашатырный спирт", - включалась в разговор и мама, которая работала тогда лаборанткой на заводе и хорошо разбиралась в химии.