Белочка
Шрифт:
Еще ведьма эта… Генриетта Эванс. И второй вопрос Тора про город и силу явно как-то ее касается. Интере-есно. Очень интересно. Прах, значит? Как-то связан со Смертью? Хельхейм? Надо бы ему тоже в библиотеку наведаться.
Не сейчас, после Тора. Все равно этот дубина там почти ничего для себя не найдет. Он и с книгами-то обращаться не умеет. А вот Локи уже давно прознал, в каких местах Один от лишних глаз спрятал запрещенку. Про мир мертвых там наверняка что-то найдется…
Бонус:
Баки было спокойно, пожалуй, впервые за много-много лет. В двухкомнатной квартирке, в не самом благополучном районе города ему вообще было спокойнее, чем где-либо. Нет, он не забыл, что за ним охотится могущественная организация, чьи агенты — буквально — снуют повсюду. Он помнил об этом ежесекундно, когда по надобности выходил на улицы.
Но, странное дело, все напряжение испарялось, как только он пересекал порог своего временного пристанища. А ведь нет ничего более постоянного, чем временное, как любил говаривать смутно знакомый голос в его голове, вечно подкидывающий красочные метафоры на русском или рецепты простых и сытных блюд.
В доме Стэфани Баки чувствовал себя в безопасности.
И это было странно.
У него не было никаких причин доверять этой девушке. Она всего лишь выследила его, каким-то образом опознала и предложила остаться у себя. Баки не собирался задерживаться в этой квартире надолго — особенно после того, как обнаружил там фото памятного Стива Роджерса.
Изначально.
Но было что-то в этом месте, что не позволило выполнить намеченный план. Уют в квартире? Теплый, словно солнечный свет, даже когда за окнами зияла дырой тревожно-опасная темень? У него не было источника, он словно бы исходил от стен, впитался в них и стал неотделим. Может, причина была в самой хозяйке?
Очень и очень необычной.
Каждый раз, когда он возвращался, она неизменно встречала его на пороге. Неважно, какого. Сердитого, мрачного, мокрого (было дело, под дождь попал), даже раненого (ищейки ГИДРЫ не дремали, к счастью, он успел вовремя уйти и замести следы).
В последнем случае, девушка быстро и ловко оказала первую помощь. На подозрительно-недоумевающий взгляд пояснила, что вообще-то имеет медицинское образование. Кто бы мог подумать, что девушка, подмявшая под себя всю гопоту в округе, работает акушеркой.
Стэфани Мэйн была на удивление контрастным человеком. Она неизменно доброжелательно улыбалась и вообще казалась сущим ангелочком.
Ложь.
Эта девушка не была ангелом. Кем угодно, только не им.
Стэф каждый раз встречала его теплой улыбкой…
Но он хорошо помнил, как жутко она могла улыбаться проштрафившимся бандитам. Даже у него, бывалого убийцы и вообще отмороженного (как в прямом, так и в переносном смысле) солдата холодок пробегал по позвоночнику.
…Мягким тоном интересовалась, что бы он хотел к ужину…
В
…Частенько, невинно хлопая ресничками, просила его открыть туго закрученную банку или достать тяжелую коробку со шкафа…
Он своими глазами видел, как она одним ударом биты укладывала здоровяка или вышибала зубы обманчиво-хрупким кулачком.
…Весело щурила зеленые глаза…
В памяти тут же услужливо вспыхивало воспоминание о том, как она своими тонкими пальчиками крепко хватала бандита за волосы, смотрела на него никак не напоминающим весеннюю листву взглядом, в котором плескалось какое-то темное пламя, опасное.
Причем, много раз наблюдая эти метаморфозы, Баки не мог сказать, что в одном из двух случаев она притворяется. Это не было маской, нет. Скорее, второй гранью личности. А сколько их всего?
Баки не знал. Но он очень хотел проверить.
Что кардинально расходилось с доводами здравого смысла, но — опять же — горячо одобрялось интуицией.
Почему-то казалось, что именно в этой квартире, никакая ГИДРА его не достанет…
Они не лезли в душу друг другу, не пытались узнать о прошлом. Стэфани тактично игнорировала то, что он не ложился спать без охотничьего ножа и пистолета под подушкой. Баки не задавал вопросов про потайную комнату в небольшой, казалось бы, квартирке с антуражем, достойным домика какой-нибудь колдуньи из сказок. Честно слово, там даже котелок стоял!
Стэфани привыкла предупреждать о приближении за пять метров и не хватать его за руку, особенно неожиданно. А он не интересовался, почему во время обработки ран она через слово поминает Мерлина, Моргану и неизвестных науке существ.
Девушка не звала его на разборки с бандитами, не заваливала проблемами с окрестными бандами и вообще никогда не обсуждала «политику партии» в своем районе и историю ее появления. Но он все равно тайно следовал за блондинкой, когда та, прихватив любимую биту и знакомых татуированных мужиков, исчезала ночью в неизвестном направлении.
Каждый раз, скрываясь в тени, он готов был вмешаться, если дела примут неприятный оборот.
Но этого не требовалось.
Они не говорили об этом, но Баки догадывался: она знала, что он наблюдает. Она вообще всегда знала, где и в какое время он присутствует. Иногда от этого становилось жутковато. Но угрозы мужчина по-прежнему не чувствовал.
Они не делились проблемами, да. И не просили о помощи.
Когда на Баки все же вышли ищейки ГИДРЫ, умудрившись ранить его в конце схватки, Стэфани молча обработала раны, дала обезболивающего и уложила спать. А потом — он услышал это, уже находясь на границе между сном и явью — вышла из комнаты, набирая своего «заместителя» на улицах города.