Беллум
Шрифт:
Ноги на месте не было. Был только кусок голени. Жалкий огрызок, перевязанный куском кроваво-красной, заляпанной грязью ткани.
Мужчина кивнул, смотря мне прямо в глаза, мол, прекратил? Я кивнул в ответ. Рука перестала закрывать мне рот, но очередной кусок грязи сполз вниз, побеспокоив куски твёрдой почвы над собой и они приземлились аккурат на мою больную конечность.
– Больно! Боль….! – моя челюсть чуть не отлетает от удара этого старика с усами.
С порванной штаниной, одним оторванным усом и фингалом он смотрел на меня. Ему явно не хватало злости, чтобы пересилить страх
– Тут война идёт! – прошипел он мне в ухо угрожающим тоном – Я не знаю где мы, но, поверь, бросить орущего инвалида тут для меня так же просто как для тебя сесть посрать!
Я успокоился.
– Где мы? – шепотом спросил я.
Мы двигались в окопе на карачках. Точнее он –на карачках, а я – на заднице. Боль была адской. Слава богу он позаботился о том, чтобы я не помер от кровотечения и завязал рану какой-то ветошью. Откуда только взял? Штанина? Возможно.
Я двигался рывками, он подтягивал меня за собой. Стоит ли говорить, что окопы были тесными? Каждый раз как я пытался оттолкнуться от земли, моя рука погружалась в вязкую субстанцию из глины и почвы. Холод здесь стоит собачий. Уже к первым двумстам метрам мои конечности в край окоченели.
– Хер знает, - он потянул меня на себя, я скорчился от боли. Шёл он спиной вперёд, часто оглядываясь и слушая крики – Тебя сильно пришибло, повезло даже под танк попасть.
Он показал мне на ногу. Как я вообще не очнулся от такой боли?
– А ты?
– А я? – он вновь оглянулся, послышались крики, впрочем, на милость нам, они быстро стихли – Я упал на того, кто был на танке, ты упал чуть дальше. А, затем завязалась драка, но мне удалось скрыться под шумиху, с тобой, между прочим.
– Спасибо…
– Что делать-то будем? Я не врач, а посему, ты скоро коньки двинешь, возможно, – наверху громыхнул снаряд, нас засыпало грязью - Твою ж!
– Возможно? – переспросил я.
– Да, если не найдём врача… ох ё… - позади старика заорали на непонятном языке.
Мы остановились. Старик медленно поднял руки, стараясь не делать резких, провоцирующих движений. Я повернул голову. Три размытых силуэта. Из-за недавнего взрыва в глазах помутилось.
Я повторил его жест но уже добавил:
– Мы гражданские! У нас нет оружия!
Трое, в шинелях и берцах выходят из ответвления основного прохода. Они замечают нас и останавливаются приковывая своё внимание в нашу сторону.
– Хъёрн, ихт н само! – завопил подошедший к нам солдат.
– Похоже, нам писец… - выдохнул старикан.
– Давай сдадимся! – прошипел я практически в ухо.
– Есть одна проблема… - начал он – Это не люди…
Я всмотрелся в лицо. Металлический корпус с двумя, похожими на мушиные, глазами-линзами. Наш захватчик тяжело скрипит и выделяет едкие машинные газы. Его ноги гнутся в местах шарниров. Правая нога волочится за ним, из неё вытекает бурого цвета жидкость. Он вскидывает руку с пистолетом в ней и...
В небо взлетает белая фигура. Я смог отчётливо её разглядеть, крылатая. Девушка. Она улыбалась и смотрела то на нас, то на наших собеседников в мундирах. Но улыбка была отнюдь не тёплой, а скорее настораживающей, дикой. Словно лиса, нашедшая индейку в кустах.
–
– Быстрее! – зарычал уже он, снова и снова подтягивая меня за собой – Ты бежать можешь? Хотя бы руками помогай, брошу ведь! И глазом не моргну, с-сука!
В тот момент, когда он это сказал, хищно улыбающаяся девушка просвистела в воздухе, стремительно сокращая расстояние между ней и отрядом. Её короткий полёт сопровождался безумным смехом. Слава богу за то, что мы не увидели из-за поворота последствия их эмоциональной встречи. В пылу схватки, чья-то оторванная конечность вылетела из их части окопа и приземлилась на нашу. Я аж вскрикнул, активно работая руками и напрочь позабыв о боли.
Шли мы от силы минут пять но прошли достаточно, чтобы выстрелы и крики вперемешку с безумным смехом стали почти неслышимыми.
Нам попадались раненые, убитые, в основном те, кто больше не мог сражаться, но мы не останавливались. Это были не люди. Машины. Лиц не было, словно манекены с двумя парами глаз. Один искрил, прижимая искалеченную ногу, целой рукой. Второй смотрел в даль погасшими глазами. Третий закрывал руками рану на животе, не давая чему-то тёмному вытечь наружу. Можно было продолжать до дюжины. У кого-то не хватало ног и глаза. Многоклеточный окуляр был перебинтован обычной повязкой, как и ноги. Он посмотрел на меня растерянно, не понимая ничего. Он что-то сказал своим, мол, смотрите, у меня контузия. Остальные тоже повернулись. Они смотрели нам в след и я не сдержался.
– Хите… мут рар! Мут рар!
– завопил я, смотря им в глаза.
Зачем я это прокричал? Не знаю. Может мне стало жаль этих солдат? Смотря на очередного бедолагу что навеки стал инвалидом потеряв обе ноги, я не сдержался, что-то во мне ёкнуло. Если то послание было что-то вроде: "стреляйте!" или "мочи эту гадину!", то пусть они и не примут нас за союзников, то, хотя бы задержат ту ненормальную. Уж очень я сомневаюсь, что она пашет на нас.
Усатый спаситель посмотрел на меня, но в этот раз перебивать или затыкать мне рот не стал, а продолжил настороженно тащить меня вперёд. Лишь обречённо покачал головой. А вот остальные всполошились не на шутку. Я смог рассмотреть их получше. Обычные раненые солдаты, просто роботы.
Они поползли в том же направлении что и мы. Поддерживая друг друга, у того одноглазого и его соседа оказалось даже по стволу. Они направили их в ту сторону откуда мы пришли.
– Сахе рут муратт… - словно с трудом, произнёс одноглазый махнув рукой, зовя нас за собой.
– Хочет, чтобы за ним пошли… - произнёс я, потянув за рукав своего спасителя.
– С ума сошёл?! Они нас чуть не пристрелили, а у него даже ствол имеется! Вдруг он нас пристрелить хочет? – возмутился он, но прозвучал знакомый, безумный, женский смех.