Белладонна
Шрифт:
Орать, что ребенок не его, глупо. Впрочем, и обратное доказать невозможно. Я не помню ничего о любовнике Донны. Надо бы аккуратно выяснить у него, с чего он вдруг сделал такой вывод. Ведь ещё вечером ничего о моей беременности не знал, а ночью притащился пьяный и теперь вот в папашки набивается. Что могло произойти за пару часов после нашего расставания, кто его просветил на предмет возможного отцовства? То, что именно он мог быть первым мужчиной у Донны я предполагала. Кого ещё те насильники могли называть ублюдком. Альберих — приёмный сын, возможно о его происхождении и неизвестно ничего. В законном
— Не ломай голову. Я действительно не помнил до недавнего времени о нашей близости. В тот вечер со мной произошел несчастный случай. Неудачно спланировал на землю, с твоего между прочего балкона. Сильно ударился головой, неделя жизни из памяти вылетела.
Да что ты говоришь! Ну надо же, какая трагедия! Может мне тебя еще и пожалеть! Как меня только не разорвало от раздражения.
— А вчера за стаканчиком спиртного, значит, вспомнили? — едко спросила я.
— Братец помог вспомнить и наставил на путь истинный. Донна, я признаю ребенка, но жениться пока не готов.
— Что, простите? Кто тебе сказал, что мой ребенок нуждается в чьем бы то ни было признании. А замуж за такого, как ты, я бы ни за что не вышла, будь ты даже последним мужчиной в Тейвате, — от злости не заметила, как перешла на ты.
— Вот, значит, как, — нахмурился Альберих.
— Да так! И не подходи больше ко мне. Ясно? — прошипела ему прямо в лицо. Почти в лицо, он всё же намного выше меня.
Еще чуть-чуть и начну кидаться Авадами направо и налево, довёл до ручки. Вишь, какой благодетель выискался. Готов признать ребенка, жениться не хочет. Да кому ты нужен, кобель такой! Но почему-то стало очень обидно, до слез обидно. Получается, я недостойна стать женой. В трактир зазывать можно, ночью ломиться в дом можно, а жениться — нет. Ну и пусть катится куда подальше.
— Ясно, — недовольно ответил Альберих.
Злость придала мне сил. Вырвалась из его крепкого захвата, он всё это время продолжал удерживать меня за руку и ускорила шаг. Попытаюсь нагнать ребят. Из-за этого разговора мы с Кейей сильно отстали от основной группы. Догнать Ноэль удалось только у ворот города. Там рядом со стражниками присутствовал главный алхимик ордена Альбедо.
Я представляла его иначе, этаким умудренным старцем с длинной седой бородой. Откуда сложился такой образ, не пойму, но стройный юноша со светлыми волосами и огромными бирюзовыми глазами никак у меня не вязался с личностью великого алхимика и всё тут. Впрочем, крики малышки Кли не давали усомниться в истинном положении дел. Ребенок спешил поделиться с братиком своими приключениями. Мне понравилось то, что Альбедо не стал прилюдно отчитывать девочку, а наоборот внимательно слушал и задавал наводящие вопросы. Конечно, было сложно понять из экспрессивной речи Кли, что с нами произошло. Звучал рассказ примерно так:
— А он так вжух, а я бабах!
Ладно, пока нас никто не обвиняет в нехороших делах, надо побыстрее сваливать. Попрощались с Фишль и Беннетом.
— Спасибо, Донна, — тихо прошептала электрическая девочка, я улыбнулась в ответ и обняла её.
Странная девочка, называющая себя принцессой,
— О чем вы говорили с Кейей? — с подозрением посмотрела на прошедшего мимо нас сердитого капитана Ноэль.
— Потом расскажу. Слушай, а пойдем сейчас ко мне.
— Донна, поздно уже, — отрицательно покачала головой девушка.
— А ты у меня сегодня оставайся ночевать. Я вообще хотела предложить тебе ко мне переехать.
— Ну не знаю. Ты уверена? — засомневалась она, тем не менее, глаза Ноэль светились надеждой.
— Уверена, — потянула за руку подругу в сторону моего дома.
— Привет, Зар!
Котенок с присущим ему достоинством встречал непутевую хозяйку. Малыш гордо восседал на спинке дивана. Погладила его по пушистой спинке, ласка была принята благосклонно.
— Давай сначала помоемся, а потом покушаем. Все разговоры оставим на потом.
Подруга кивнула и пошла за мной. Я выделила ей большую светлую спальню, ванна там была отдельная, как и у меня.
— Ну как, нравится комната?
— Спрашиваешь! Это же целые хоромы! Ты не видела мою каморку в общежитии, там и развернуться то негде, она больше на шкаф похожа. Ты точно хочешь, чтобы я к тебе переехала?
— Точно, Ноэль. Только я хочу тебе кое в чём, признаться. Как знать, может, ты сама после этого не захочешь ко мне перебираться.
— То, что ты не Донна? — вопросительно подняла она бровь.
— Ты догадалась? — с тревогой спросила я, руки не осознанно теребили подол рубашки, так сильно волновалась.
— Да. В первый же день. У тебя мало того, что внешность иная, манера говорить, пластика движения тоже другие. Прости, но после отравления таких кардинальных перемен с людьми не бывает.
— Эх, а мы с Флорой рассчитывали, что никто не догадается.
— Так кроме меня и Сары никто и не догадывается. Может еще Лиза заподозрила неладное, но она дама себе на уме, сложно понять, о чем она думает. Ладно, как ты и говорила, все разговоры потом.
Разговаривать мы начали еще во время ужина, плавно с чаем перебрались на диван. Зар ответственно выполнял свой котовий долг, сидел на коленях у меня и тихонечко тарахтел. Ноэль я рассказала всё о своей прежней жизни и о тюрьме тоже, как и о страшной смерти. Подруга искренне мне сопереживала. Когда же рассказ дошел до сегодняшнего разговора с капитаном, она разбушевалась не на шутку.
— Да как у него совести хватило такое говорить? Да я ему все волосенки повыдергиваю!
Она не заметила, как опрокинула на себя остывший чай, продолжала яриться.
— Ноэль, успокойся. Не надо с ним связываться, только проблем себе наживешь. Пусть катится к своим вдовушкам. Мне, конечно, обидно, но что поделаешь, за всё надо платить. У меня ведь, по сути, всё хорошо. Есть магия, Глаз Бога получила, есть прекрасные друзья, скоро дочка появится. Теперь и деньги есть. Подумаешь, любви, как в романах пишут нет. Может и найдется когда-нибудь хороший человек.