Белла
Шрифт:
— Он сделал мне предложение, — неожиданно для себя самой выпалила Клоуэнс.
— Вот как? И что ты ответила?
— Сказала, что подумаю.
— И что ты решила?
— В смысле, думаю ли об этом?
— Нет, пойдешь ли за него замуж.
— Не знаю. Все еще размышляю.
— Ты его любишь?
— По-настоящему я любила только Стивена.
Обе задумались.
— Мне кажется, любить человека можно по-разному, в смысле, любовь бывает разной, — сказала Белла.
— Ох, да... Он... подходящий жених.
— С приятной наружностью.
— Рада, что
— Тогда это преимущество. Я про то, что ты могла бы продать судоходное предприятие.
— Такое точно стоит продать.
— Ты наверняка устала вести дела, Клоуэнс?
— От самостоятельности я не устала.
— Ах... Тогда это совсем другое дело.
— Понимаешь... — Клоуэнс никак не находила подходящих слов. — Понимаешь, мне нравится Филип. Сначала совсем не нравился. Я решила, что он точно не для меня. Но со временем мои симпатии к нему возросли. Он такая же жертва войны, как Кристофер, только по-другому. Он... очень нервный, напряженный, порой кажется, что его совсем накрывает. Но я помогла ему. И способна еще помочь. Я... временами мы препираемся, но проблема быстро исчерпывается. И его общество благотворно на меня влияет. В Пенрине мне не хватает общения. За исключением Харриет Уорлегган и парочки ей подобных, у меня мало друзей. У большинства моих знакомых семьи, так что у них свои дела. Но сейчас меня мучает кое-что...
— Что именно, любовь моя?
Странно, когда младшая сестра дает советы старшей. За время, проведенное в Лондоне, Белла повзрослела, стала искушеннее по сравнению с провинциалкой Клоуэнс.
— Я до сих пор... отчасти люблю Стивена. В самом конце я почти... возненавидела его. И все равно он единственный, в кого я влюбилась с первого взгляда. Теперь я знаю, что вспоминаю о павшем идоле. Надо его забыть. Но когда в браке дойдет до физической близости, получится ли у меня? Получится ли?
Сегодня облака висели высоко. Белле показалось, что она услышала жаворонка, и вскоре спросила:
— Может, нас слишком хорошо воспитали?
— Что значит «слишком хорошо»? Дали слишком много свободы?
— Нет, я не про это. Клоуэнс, не хочу тебя шокировать, но если твой опыт не ограничивается одним мужчиной, то есть, если у тебя было трое или четверо мужчин до брака, то ухаживания и искусство любви не представляло бы для тебя чего-то особенного. А так... тебе не с кем сравнить.
— Да, Белла, ты и впрямь меня шокировала!
Белла рассмеялась.
— А что, разве не так? Женщинам крупно не повезло по сравнению с мужчинами. А вот у мужчин до брака куча опыта за спиной. Это почему-то не шокирует, вне зависимости от сословия считается нормой. И они думают, что имеют право!
Клоуэнс только улыбнулась.
— Так мир устроен. Увы. Ты ведь не хотела бы, чтобы я резвилась с разными молодыми людьми до встречи со Стивеном? Чтобы теперь мне хватило опыта для другого замужества? Правда?
— Естественно, — ответила Белла.
Обе расхохотались.
— Это наводит на мысль, что больше года ты ведешь в Лондоне раскрепощенную жизнь, — сказала Клоуэнс. — Может даже с Кристофером?
— Умно, Клоуэнс, но ты ошибаешься. Есть и другие причины, из-за которых я не сожалею об отсрочке. Особенно не жалею, что приехала домой, чтобы передохнуть. Порой ощущаешь — тебе так не кажется? — что семья лучше всех. Тебя воспитали в уважении к определенным нормам...
— Не говори мне о нормах! Одно я точно знаю, что понятия о нормах у Филипа куда выше, чем у Стивена. Мне... сделал предложение другой человек, и осмелюсь предположить, что его понятия о нормах даже выше, чем у Филипа...
— Клоуэнс, кто...
— Но разве замуж выходят ради нравственных принципов? Кристофер когда-нибудь тебе лгал? А Стивен делал это много раз, но вот скажи, это важно?
Белла похлопала сестру по руке.
— Да, он мог мне солгать. Или... по крайней мере, молчит, когда не хочет городить ложь. Да, это имеет значение. Но кто другой мужчина? Скажи. Я его знаю?
Клоуэнс покачала головой.
— Мой рот на замке. На какое-то время точно. Не говори маме!
— Обещаю! «Вот те крест и пусть меня зарежут», как говорила Пруди.
— Потому что у мамы обостренное чутье. Здорово, что ты дома, Белла, хоть и ненадолго. Ты так повзрослела. Вот бы мы могли остаться здесь на несколько месяцев!
— Да, я понимаю.
Они вернулись к ступенькам в изгороди, ведущим в сад Нампары. Над Черными утесами у края пляжа Хендрона нависла пелена тумана из разносимых ветром брызг. В открытом море пара рыбацких лодок из Сент-Агнесс пыталась скрыться от поднявшихся волн в не слишком безопасной гавани. Чайки оседлали волну, покачивались на ней, и периодически взмывали в воздух, суматошно хлопая белыми крыльями, когда их неожиданно окатывало водой. Дождя пока не ожидалось, он прольется только завтра. Солнце постепенно тускнело, напоминая гинею под куском муслина.
— У тебя есть часы?
— Нет. По крайней мере, тех, которые ходят.
— Наверное, прошел час после обеда. До темноты осталось часа четыре. Я подумывала сегодня навестить Валентина. Как тебе эта мысль?
— Осталось несколько бананов, которые ты с собой привезла, — ответила Белла.
— Тебе они понравились?
— Да, довольно неплохие на вкус.
— Теперь их каждый месяц привозят на причал в Пенрине. В основном их приходится готовить, потому что они перезрелые. Но эта связка только что созрела.
— Шимпанзе ведь зовут Баттон?
— Батто.
— Батто. Надо принести ему парочку на пробу, вдруг ему понравится.
Глава четвертая
Когда вдалеке показался Плейс-хаус, взору предстали работы на Уил-Элизабет, почти примыкающей к тропе у дома. Шахтный копер в этом году значительно разросся, но по-прежнему не было видно насоса. Девушек почтительно поприветствовали два шахтера, оказавшиеся на поверхности, затем они объехали огромный отвал, откуда уже скатилось прямо в море много тонн по склону утеса.