Белла

Грэм Уинстон

У нее не было строгих правил насчет спиртного. Она и сама выпивала: ей нравилось быть навеселе, когда жизнь кажется волнующей и захватывающей и расцветает в розовых красках. Родители тоже выпивали. Все выпивают, а большинство напивается вдрызг. Вполне обычно для мужчины пропустить стаканчик и храпеть до утра.

Но ее беспокоило и расстраивало, когда Кристофер так себя вел. Это не просто пьянство, обычно сопровождаемое и обильными закусками. В таких случаях — к счастью, редких — он вообще не притрагивался к еде. Просто вливал в себя вино, словно в него вселился бес и приказывает напиться до бесчувствия.

Несколько месяцев назад Белла

сидела рядом с судьей в доме миссис Пелэм. Заговорили о пьянстве, и он назвал ей четыре официальных стадии опьянения: шутливая, драчливая, плаксивая, сонно-вялая. Белла навсегда это запомнила. Но Кристоферу это не подходило. Две средние стадии полностью выпадали.

Он всегда был веселым и бесшабашным, и от опьянения эти качества просто усиливались, вот и все. Кристофер добрый, дружелюбный, любит Беллу, ревностно оберегает, заботится, готов на все. Второй запой за период их знакомства случился на музыкальном вечере у миссис Пелэм; первый — на приеме по поводу Хэллоуина у каких-то знакомых, где он скакал на лошади в дамском седле, пока та его не сбросила, а позже, несмотря на искусственную ступню, взобрался на часовую башню и привязал к громоотводу подтяжки. Джеффри Чарльз рассказал Белле о первой встрече с Кристофером у стен Тулузы, как тот гнался за зайцем и поймал его прямо под дулами вражеских пушек, и Белла иногда гадала, не под влиянием ли спиртного он тогда совершил такое.

После ужина к ней подсел Морис Валери.

— Мадемуазель, я так рад вас видеть. — Морис свободно говорил по-английски, но с сильным акцентом. — Вы так красивы.

— Да, знаю, — ответила она.

— Знаете? — Он изумленно распахнул глубоко посаженные глаза. — Но...

— Я имела в виду, что заранее поняла, какую именно фразу вы скажете. Потому что сказали то же самое в нашу последнюю встречу.

— Правда? Ну что ж, именно это мне хотелось сказать! Или повторять непростительно?

— Можно, если это искренне.

— Почему вы сомневаетесь, мадемуазель?

Белла улыбнулась.

— Как успехи вашего оркестра в Руане?

— Весьма значительны. Но это не совсем мой оркестр. Я им дирижирую и пользуюсь определенной свободой, но есть комитет по надзору. От комитета зависит финансирование, позволяющее нам существовать, так что у кого кошельки, те всем и заправляют.

— Что вы играли в последний раз?

Морис рассказал.

— Разумеется, есть и хоровые произведения, но немного. И мы с двумя друзьями предложили комитету подумать над возможностью поставить оперу. Приезжайте ко мне туда.

— С Кристофером? — спросила Белла, выискивая последнего взглядом.

После легкого колебания Морис все же спросил:

— С Кристофером? Можно и с ним. Это правда, что вы скоро поженитесь?

— Наверное, на Пасху. У меня дома, в Корнуолле.

Морис приложил к губам кружевной платок.

— Простите, если покажусь дерзким, мадемуазель, но порой неосмотрительно для профессиональной певицы так скоро связывать себя брачными узами.

— Почему?

— Ох, это же очевидно. Женщина, которая стремится стать настоящей примадонной, должна (это крайне важно) полностью посвятить себя искусству. Для нее любовь — это развлечение, легкий флирт между делом, чтобы романтические отношения внесли в жизнь разнообразие, ведь стабильная супружеская жизнь станет со временем тяготить.

За соседним столом обсуждали внезапную кончину короля.

— Мне говорили, — раздался мощный голос графа фон Баденберга, — что король

только повернулся к стене и произнес: «Том простыл», а когда слуга до него дотронулся, он уже умер!

— Что за Том? — спросил кто-то.

Все рассмеялись.

— Вы женаты? — спросила Белла.

Морис улыбнулся.

— Нет, мадемуазель. О нет. Само собой, я завожу любовниц. Это необходимо для гармоничного существования. Я женат на музыке. Я не... вряд ли у меня есть такой потенциал, как у вас. Чтобы стать примадонной, надо отдать всю себя без остатка. Дирижер в этом отношении находится на одну ступень ниже, по сути, важная фигура в мире музыки, но у него нет собственного внутреннего инструмента, когда от этой бесценной, но хрупкой собственности зависит его репутация, известность, полный успех или провал.

— Как вы определили размеры моего потенциала? — спросила Белла. — Когда вы слышали меня, месье?

— Я слышал вас дважды. Помните, когда вы пришли со своим педагогом, профессором Фредериксом, в монастырь Саутуарк, где выступали его ученики?

— Да, но вы...

— По случайности я там оказался. Потом я зашел к профессору Фредериксу, чтобы поговорить об одной его бывшей ученице, и тут услышал ваше пение. Я спросил, кто это, и мне сообщили, что это мисс Белла Полдарк. Хотя на самом деле я уже догадался. Ваш голос невозможно спутать с другим.

Фон Баденберг продолжал вещать:

— Теперь и новый король при смерти. Хм, ну что ж, неплохо бы вам освободиться от Ганноверской династии. Англия стала бы отличной республикой!

— Прошу прощения, мне надо найти лейтенанта Хавергала, — сказала Белла.

— Он в комнатке за столовой. Я отведу вас к нему через минуту. Но сначала...

— Что сначала?

— Приглашу вас в Руан. Это провинциальный городок, но рядом с Парижем. Если когда-нибудь в будущем, в любое время, до или после свадьбы с лейтенантом Хавергалом, вы надумаете приехать в мой город в одиночестве, посмотреть на оркестр, театр, на два-три дня или более длительный срок, чтобы спеть в опере, пожалуйста, возьмите карточку с моим адресом и дайте знать в письме. Я с удовольствием вас встречу и провожу домой, как только захотите уехать.

— Ох, благодарю. Но я...

— Это не — как вы там это называете? — поверхностное; а серьезное предложение. Вы мне нужны, мадемуазель. Нужны. И вы, и я строим карьеру. Мне нужен ваш голос и ваше присутствие. Тогда я смогу отправиться в Париж и отвезу вас туда. Не знаю, шутите ли вы по поводу своей внешности, но я считаю вас красивой и хочу пригласить в новую оперу «Севильский цирюльник» на главную партию меццо-сопрано Розины. Эту оперу еще не ставили во Франции. Вы подумаете над моим предложением?

Белла внимательно смотрела в серьезные и искренние глаза. Вдруг ее бросило в жар.

— Я под... да, я подумаю, месье Валери. Но...

— Пожалуйста, пока не отвечайте. В начале марта я снова приеду в Лондон. Вот тогда и дадите ответ.

Она уже собиралась отойти, но вдруг обернулась.

— Месье Валери... Вряд ли можно просить меня о таком. Вам известно, что я... обручена. Причем по доброй воле и с радостью. Вы возлагаете на меня большие надежды. Кристофер тоже возлагает на меня большие надежды. Я признательна вам за восхищение и интерес. Может, как-нибудь мы все соберемся, чтобы ваши надежды — и его тоже — прошли проверку и оправдались. Поверьте, я очень благодарна вам за теплые слова. Прекрасно быть... востребованной. Но я уже давно обручена.