Белка

Бушов Сергей Александрович

Белка встала, отряхнулась и рывком набросилась на дверь. Та распахнулась, и Домкрат резко выпустил из рук бочку. Верёвка, перекинутая через два гвоздя, натянулась, и тяжелая доска с привязанной к ней острой косой с размаху опустилась на шею Белки.

Расчет Домкрата был в том, чтобы отрубить ей голову. Однако позвоночник у Белки оказался намного прочнее, чем он ожидал, и теперь она лежала, распластанная на полу, с наполовину перерезанной шеей, и скалила зубы.

– Застряла, - пробормотал Домкрат.

– Нам не выйти, - отозвалась

Галя.

Домкрат швырнул в голову Белки молотком. Молоток со звоном отскочил от её черепа, и Белка только ухмыльнулась. Она напряглась, пытаясь оторвать голову от земли, и бочка, висящая в воздухе, угрожающе закачалась. Домкрат с опаской придвинулся поближе, держа в руках пустую бутылку.

И тут Белка вдруг широко раскрыла рот. Оттуда, из ее черного горла, заструились наружу три толстые зелёные змеи, служившие ей языками. Они не имели глаз, но, принюхиваясь, принялись шарить по полу и клацать ртами, полными зубов.

Галя завизжала и стала беспорядочно махать в воздухе ножом. Домкрат попытался стукнуть змею бутылкой по голове, но промахнулся, и змея, грозно зашипев, придвинулась ближе. А сама Белка лежала, вращая своими глазищами, и похоже, искренне потешалась.

Домкрат швырнул бутылку в змею. Попал, да без толку. Галя умудрилась чуть поранить другую, и зеленая кровь брызнула на солому на полу.

– Мне страшно! – крикнула Галя.

– Мне тоже, - отозвался Домкрат, сорвал со стены Гришины вериги и метнул в Белку.

Белка ошалело сглотнула то, что влетело ей в рот, и скривилась. Змеи поползли назад. На лице Белки отобразилось недоумение. Похоже, она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не в силах приподняться, она скребла когтями по земляному полу, корчила рожи, хрипела, пока, наконец, её морда не приобрела ярко-синий цвет, и туша не обмякла, как сдувшийся воздушный шарик.

Домкрат и Галя дали себе насладиться тем, что изо всех сил били Белку по голове, вырывали изо рта дохлых змей, выкалывали глаза и тыкали ножиком ей в спину. Потом, устав, опустились на деревянный лежак и допили оставшуюся водку.

– Теперь надо тащить, - сказал Домкрат. Галя кивнула.

Белку связали за лапы и впряглись.

– Странно, - сказала Галя.
– Вроде бы такое огромное туловище, а тянуть совсем не тяжело.

– Небось, пустая внутри, - ответил Домкрат.

В небе зажигались звёзды. Немногочисленные прохожие приглядывались к Домкрату с Галей, крестились и снимали шапки.

Возле здания администрации Домкрат нагнулся за камнем и швырнул в окно. Стекло разбилось. Выглянул пьяный Михеич.

– Это кому тут задницу надрать? – выкрикнул он, но тут же замолчал, изобразив на лице крайнее изумление.

– Скажите Егору Тимофеевичу, пусть работу принимает, - сказал Домкрат и пнул ногой тушу Белки.

XIII

Пахотнюк, хотя и не оправился до конца, держался гораздо лучше, чем позавчера. Лицо

его было бледным и осунувшимся, белки глаз жёлты, а руки тряслись, но всё же он шёл самостоятельно, лишь слегка опираясь на тросточку, и пребывал в лучшем расположении духа за последние несколько недель.

– Михеич!
– подозвал он, спускаясь по лестнице.
– Надо бы народ собрать, объявить про Белку.

– Дык уж давно все слыхали. Народ у крыльца спозаранку толпится.

Пахотнюк распахнул дверь. Площадь перед зданием администрации была залита ярким летним солнцем и плотно забита людьми. Егор Тимофеевич сделал пару шагов вперёд, поднял руку, привлекая внимание, и громко, в полный свой густой голос, заговорил:

– Приветствую вас, граждане Поселения! Рад видеть вас сегодня здесь. И пусть в последнее время нас постигли многие события – и хорошие, и не очень в том числе – сейчас всё это, смею заявить, досконально прекращено. Домогающаяся нас совсем ещё недавно так называемая Белка уничтожена и абсолютно полностью убита. Главная заслуга в этом принадлежит жителю нашего города, почётному, можно сказать, тушканчику нашей чебуречной, Акакию Кондратьевичу Забубённому…

Стоявшая в толпе рядом с Домкратом Галя широко раскрыла глаза и захлопала ресницами:

– Так это… Тебя Акакием зовут? – Она вдруг рассмеялась, потом захихикала, потом подавилась смехом: - Акакий Забубённый… Ой, не могу!

– Я что, виноват, что ли?
– обиженно буркнул Домкрат.

– Ладно, ладно, прости, - Галя нежно поцеловала Домкрата в щёчку, и он снова заулыбался.

Пахотнюк же продолжал:

– Я обещал этому человеку отдать в жёны свою дочь. И пусть не говорит никто, будто я, Глава, своих обещаний не держу. Забирай, Акакий, Марианну, и катитесь на все четыре стороны. А хотите – и тут живите, как уж вам вздумается.

– Ура! – воскликнула Галя.

– Иди вещи собирай, - сказал Домкрат.

– Да я уж почти,- отозвалась Галя, протискиваясь сквозь толпу. – Принести только.

– И отныне пусть все, кто нам желают зла, - говорил Пахотнюк, - пусть помнят, как мы поступили с Белкой. С ней справились – справимся и с любым другим, будь он хоть трижды Лобачевский. И пусть все изверги, что вокруг нас сейчас роятся, не думают, что мы, дескать, только своим умом – мы и ихним сильны!

Домкрат выкатил из кустов чудного вида трёхколёсную повозку и стал прилаживать к задней части вынесенный Галей чемодан.

– Это что же такое? – спросила Галя.

– Это велосипед называется, - пояснил Домкрат. – Сам сделал. Рама деревянная, всякие механизмы из чего Бог послал. Приводится в движение мускульной силой. Две пары педалей не зря сделал – пригодились.

Галя приникла к Домкратовой груди.

– А как там, в Москве? – спросила она. – Так ли, как у нас?

– Не знаю, - ответил Домкрат. – Поглядим. Садись.

Галя, подобрав юбку, забралась на заднее сиденьице, и поставила ноги на педали.