Белфаст в марте

Piona Raw

 «Недотраханная ты старуха!» — пронеслось в голове Билли.

— Ну просто удивительно близки…

— Билли нас не оставит! — Агнета очнулась на секунду, но встретив взгляд Валерии, тут же спряталась обратно.

— Но милая, ты же должна понимать, что Билли молода. Она захочет выйти замуж! — Валерия улыбалась, но яд никуда не делся. Она сознательно селила в головы девочек сомнения.

— Билли любит папу! — Фел смотрела бабушке прямо в глаза, уверенная в себе, хоть и понимала,

что бороться тут не с чем. Валерия использовала самую чистую карту в своей колоде.

— Ну конечно любит, — согласилась Валерия, улыбка стала ещё слаще. — Вильгельмина, так кажется? — в сотый раз уточнила Валерия.

«И за пять лет брака, ты, старая сука, не выучила мое имя?» — у Билли побелели губы.

Она сжала руку Агнеты, но девочка была слишком погружена в себя и мысли об отце. Она все ещё не могла принять случившееся и теперь прокручивала в голове все планы, что они с отцом строили. Кто пойдёт с ней в кино? Кто поиграет в приставку? Кто напишет с ней эссе, заданное на лето? Кто научит плавать? Кто будет позировать для рисунка?

— Билли, — снова Билли смогла выдавить только это, упрямо не слушался язык. Она за несколько дней не произнесла и десятка слов. Реплика сказанная только что, была самым длинным предложением от девочки. Даже наедине с Фел, Пандорой и Билли, Агнета в основном молчала.

— Билли, — мягкая улыбка Валерии, даже не напоминала дружескую. — Что скажете, завещание уже тут?

— Мм, — промычала Билли, уткнулась в волосы Агнеты и глубоко вдохнула. Сладкий запах детского шампуня для волос немного отрезвил. Паника стала отступать, не хватало сейчас только истерики. Не выпускать бы Агнету из рук весь день, с этим её шампунем. — Девочки, вы нас не оставите на пару минут? Я к вам поднимусь.

— Ты уверена? — голос Фел был спокоен. У неё был красивый, глубокий тембр, она будто сразу родилась скромной элегантной дамой, даже сейчас она себе не изменяла. Удивительно гордая девочка. С самой первой встречи с Билли, была такой.

— Ну что же, я по твоему её съем, детка? — залепетала Валерия, но Фел только ближе придвинулась к Билли.

— Позови если что. Я буду в комнате Пандоры, — Фел встала и начала отцеплять от Билли руки Агнеты. — Агне, идём, пожалуйста. Билли нужно поговорить с бабушкой. Она скоро к нам поднимется. Идём к Пандоре.

— Посмотришь как там Боно? Я все время боюсь, что про него забудут… — тихо попросила Билли, спеша напоследок вдохнуть успокоительный запах волос Агнеты.

— Конечно, я загляну к нему! — Фел ушла вместе со своим голосом придающим Билли сил. Она не могла питаться силой детей, не должна была, но ничего не выходило без этих крупиц. Билли как вампир сосала из них уверенность, чтобы переживать эти страшные дни похорон.

— По вашему, Билли, моя внучка не в состоянии позаботиться о Борегарде? — Валерия мгновенно сменила маску, и вот уже совершенно другая женщина сидит напротив с непроницаемым лицом.

— Давайте не будем спорить. Это бесполезное сотрясание воздуха. Безусловно Пандора может позаботиться о сыне, но смею напомнить сейчас она переживает смерть

отца, как и все в этом доме. В такой суматохе ничего не стоит забыть про четырехлетнего малыша! Будьте справедливы! — в догонку она подумала: «Хоть иногда!».

— Одна ты про все помнишь! Я смотрю чудесным образом обрела голос, как только дети вышли?

— Вы не можете оставить меня даже сегодня? — спросила Билли, но тут же пожалела о умоляющем тоне.

— Что ты знаешь о завещании?

— Что по нему всё состояние в равных долях достаётся детям.

— А ты? — Валерия превратилась в бизнесмена. Сложила руки на коленях, растеряла весь налёт «скорбящей матери», невероятное зрелище для любого, кто не привык подобное видеть каждый день.

— Семь процентов от доходов. Всё. Мой голос в совете директоров ничего не будет значить. Никакое имущество, никакие акции, ничего что вас интересует не имеет ко мне отношения, — Билли была невероятно спокойна. Этому способствовали и таблетки, которые щедро выписывал семейный доктор, и сильное беспокойство о детях, которые были сейчас важнее всего. Билли держалась из последних сил и уже мечтала, как вдоволь поплачет в своей комнате, когда закончится этот допрос.

— Семь процентов? Щедро. Ты собираешься остаться в этом доме?

— Я нужна детям.

— Разумеется, — Валерия усмехнулась. — Я надеюсь ты не настолько глупа, чтобы бросить их после этих громких слов?

— О чем вы?

— Всё о том же, — миссис Остер взбила изящными пальцами свою серебряную копну волос, снисходительно улыбнулась. — До совершеннолетия Агнеты осталось пять лет.

— И?

— Просто информация к размышлению, милочка. Просто информация.

— Вы хотите сказать что-то ещё? — Билли устала от этого бесполезного разговора. После каждой фразы повисала мучительная тишина, от которой хотелось на стенку лезть. А ещё намёки, эти чёртовы намёки, которых был уже целый ком, и он никак не смотрелся в уютной гостиной уместным.

«Неужели, ты сама не страдаешь? Неужели тебе всё это безразлично?»

— Что вы? Что вы… Я хочу попрощаться с детьми, — она встала, и только по неуверенной неторопливой походке, стало видно, что у этой женщины что-то случилось в жизни, что давит на плечи.

В комнате Пандоры собралось больше людей, чем на официальном «семейном» обеде. Помимо Агнеты и Фелисы, на пушистом ковре сидел гувернант детей, сеньор Луи Почето. На голубой софе, которую сама хозяйка комнаты люто ненавидела, сидели Анна и Эстель, семейный доктор и кухарка, обе жили в доме не отлучаясь надолго, хоть в первой необходимость возникала крайне редко. Садовник Макс, следящий за участком со времён, когда в дом пришла невестой Валерия, две горничные, которых наняли за два года до появления в доме Билли. Весь нехитрый штат слуг сидел в комнате хозяйки, а сама Пандора молча смотрела в окно, прислонившись к раме, и ни с кем не говорила. Агнета клевала носом на руках Макса, Фелиса снова расплакалась и собирала платочком слезы. Меньше всего была нужна теперь бабушка, с её колким взглядом.