Белая ночь
Шрифт:
– И что, он так просто готов уступить?
– удивилась мама.
– Нет, он зачем-то хочет все начать сначала.
– Ты должна попробовать.
– Мама!
– я ударила ладонью по столу.
– Почему ты так этого хочешь?
– Я уже сказала, Дэвид тебе совсем не пара. Посмотри хотя бы на его машину, он нам не ровня.
– Не говори мне ничего о нем, - сквозь зубы процедила я, - ты его не знаешь!
– Ну, прости, просто я вижу, как ты из-за него убиваешься, - мама, казалось, была искренне расстроена.
Я смягчилась и сказала примирительным тоном:
–
– Он тебя звал с собой?
– спросила Светлана.
– Да, звал, - ответила я.
Наступила тишина, потому что никто не решался спросить, каков был мой ответ, но делать из этого тайну не имело смысла.
– Я ответила, что если надумаю, то позвоню ему. Он будет ждать. Правда, мне не понятно, как я смогу поехать, ведь у меня нет визы.
Загранпаспорт у меня уже к тому времени был. Год назад после участия в московском слете студентов нас с еще несколькими питерскими студентами отобрали в состав российской делегации для поездки на европейскую конференцию, которая должна была проходить во Франции. Но в итоге у организаторов что-то не срослось, и мы остались дома. А паспорт лежал, как напоминание о возможном, но не получившемся путешествии за границу.
– Не думаю, что для Алекса это проблема, - не согласилась Светлана.
Мама встала.
– Ладно, я больше не хочу ни во что вмешиваться. Ты достаточно взрослая, чтобы выбирать сама. Спокойной ночи.
Мысль, о том, что я могу улететь с ним, была для нее не очень приятной. Хотя, думаю, она согласилась бы даже на это, чтобы только я осталась с ним. Мы со Светланой молча перебрались в мою комнату. Ощущения праздника больше не было.
– У тебя всего одна ночь, чтобы решить, - проговорила Светлана.
– Я не уверена, что вообще стоит думать об этом, - ответила я.
– Саша, ответь мне, ты любишь Дэвида?
– Да.
– А ты сможешь быть с ним.
– Никогда, - после нашего сегодняшнего разговора путей для отступления у меня не было, но это, возможно, к лучшему.
– Тогда ты должна согласиться с Алексом и попробовать все начать сначала. Если не получится, всегда можно уйти.
– Света, - я с упреком взглянула на нее, - пойми, нельзя быть такой эгоисткой. Сначала дать ему надежду, а потом отнять ее. Он же живой человек, к тому же, и так многое мне прощает.
– Но ведь еще пару недель назад ты была уверена, что любишь Алекса. Неужели от этого совсем ничего не осталось?
Я задумалась.
– Не знаю... Наверно...
Я вспомнила, как проводила дни и ночи у его больничной койки, везла его на Алтай, гонясь за последней надеждой. Куда все это делось? Однажды появился Дэвид, и все изменилось. Как нечестно!
– Подумай, подруга, - Светлана мягко накрыла мою руку своей ладонью.
– Я, конечно, не тот человек, чтобы тебе советовать. Для меня разрыв с парнем не такая уж и большая проблема. Но ты - совсем другое дело. Если сейчас его бросишь, то не простишь себя никогда.
Я знала, что она была права. Мысль, что мое решение разобьет сердце человеку, который меня искренне любит, ради другого, который совсем того не стоит, приводила меня в отчаяние. Я и так причинила ему много боли своим
– Хорошо, подумаю, - пообещала я.
– У меня вся ночь впереди.
– Пойми, я ни к чему тебя не призываю, - пояснила Света, - только хочу, чтобы у тебя все было хорошо.
– Спасибо, я знаю.
Мы еще долго сидели с ней у окна, рассуждая о том, как странно иногда распоряжается судьба нашими чувствами. И чем больше мы говорили, тем больше я понимала, что должна согласиться на предложение Алекса и улететь с ним. К тому же, звал он совсем ненадолго, всего-то на пару дней. Поэтому мое согласие - скорее лишь символическое 'Да' нашим дальнейшим отношения. Мой экзамен по начертательной геометрии был назначен на пятницу на 2 часа дня, поэтому мы успеем прилететь к этому времени обратно в Питер. Готовиться к нему мне не нужно, я точно уверена, что сдам его. Но главное, сейчас мне хотелось уехать, чтобы быть подальше от этого города, который теперь всегда будет напоминать мне о Дэвиде. Наконец, я утомила Светлану своими бесконечными разговорами, и она запросилась спать. Мама еще с вечера постелила ей в зале, и теперь она, зевая, прошлепала туда.
А ко мне сон все не шел, и я примостилась на подоконнике, который всегда был моим любимым местом. В детстве мне нравилось сидеть здесь, глядя на проезжающие мимо машины и спешащих по своим делам суетливых питерцев. Сейчас на улице было безлюдно и тихо, казалось, что я осталась совсем одна в этом сером мире, от которого меня отделяло лишь оконное стекло. Небо затянули низкие тучи, и поэтому сегодняшняя ночь оказалась намного темней, чем обычно в это время года. Лишь в конце улицы горел одинокий фонарь, разгоняя вокруг себя туманную дымку. Так прошел час, но спать совсем не хотелось, наверно, я старалась как можно дальше оттянуть момент принятия решения.
Вдруг полутьму за окном разорвала яркая вспышка света. Сквозь насупившиеся облака скользнула золотая молния и ударилась об асфальт перед моим окном, рассыпавшись на мельчайшие сверкающие искры. Я вздрогнула. Неужели это была настоящая звезда, но как это возможно? Краем глаза я уловила в конце улицы движение, там, где не было фонарей, и дома утопали в сумеречной дымке. По-моему, отъехал автомобиль и через мгновенье исчез за углом. Мне показалось, что он был золотисто-горчичного цвета. Что это, плод моего больного воображения или предрассветный обман зрения?! Или Дэвид был здесь, послав мне свой прощальный привет. Мечта, вдребезги разбившаяся о камни, как ярко это видение отражало мои чувства.
Я так и не смогла уснуть и всю ночь просидела у окна, пока, наконец, не наступило утро, и город не стал просыпаться для нового дня. У них была надежда, у меня ее не осталось. Я скажу Алексу 'да', с Дэвидом мы больше никогда не увидимся. Сегодня ночью мне стало это понятно наверняка.
Я даже не удивилась, когда, позвонив в десять часов Алексу, узнала, что он был в гостинице, но ему ответили, что господин Маркос съехал от них сегодня ночью. Для меня эта новость не стала сюрпризом. Мы долго говорили с Алексом, я снова попросила у него прощения, но он прервал меня.