Белая фабрика
Шрифт:
Ланге. Совершенно согласен.
Коппе. А в Кульмхофе… не помню, как это по-польски… есть подходящие строения?
Ланге. Так точно. Там есть так называемый замок с огороженной территорией и удобными подвальными помещениями.
Коппе. Ну и наконец, айнзатцвагены. Это уже моя забота. Французы трудятся в поте лица. Три опытных образца должны скоро прибыть сюда. Это для начала.
Ланге. Я могу уточнить… характеристики автомобилей?
Коппе.
Ланге. А время? Время проведения медицинской процедуры?
Коппе. Обещают пятнадцать минут.
Ланге. То есть, зная французов, вряд ли меньше, чем полчаса.
Коппе (усмехается). Допустим. Полчаса на рейс по десять человек. Умножить на три машины – тридцать. Ну и еще полчаса на разгрузку, очистку кузова от выделений, возврат на базу. Час. Тридцать умножить на двадцать четыре часа…
Ланге. Семьсот двадцать.
Коппе. М-да. (Недовольно.) Семьсот двадцать! У нас тут своеобразное бутылочное горлышко образуется. Пропускная способность на этапе транспортировки будет на достаточно высоком уровне, допустим, до десяти тысяч в сутки. Но в Кульмхофе на этапе специальной обработки все упрется в низкие мощности.
Ланге. Основные потери времени происходят из-за сути медицинской процедуры. Выхлопные газы действуют небыстро. К тому же мы пока не можем прогнозировать их поведение. Нельзя исключить попытки сопротивления…
Коппе. Сопротивляться они будут, если будут заранее знать свою судьбу, Ланге. Давайте-ка еще раз. Значит, их доставляют вот сюда, да, в замок Кульмхоф, так вы сказали? И там что?
Ланге. Там они должны будут раздеться. И после этого грузиться в айнзатцвагены.
Коппе. Вот. Раздеться как будто для дезинфекции. Они и сами будут рады, в гетто, говорят, от вшей спасения нет. Вы там были, в этом замке? Что это за помещения?
Ланге. Сыро, темно. Холодно. Подвал как он есть, герр группенфюрер.
Коппе. Там должно быть тепло. Распорядитесь, чтобы там обязательно топили.
Ланге. Топили? Но ведь это довольно затратно. Имеет ли смысл?
Коппе. У нас нет проблемы нехватки дров, Ланге. У нас есть проблема пропускной способности лагеря. Они рассуждать будут именно как вы – если это последний этап, к чему топить? Они всегда должны надеяться на лучшее и никогда не должны видеть дальше своего носа. На каждом из этапов. Наша задача просто не мешать им верить в то, во что они хотят верить и сами. Так весь процесс пойдет куда быстрей.
Ланге. Я понимаю. В таком случае… возможно… имело бы смысл замаскировать айнзатцвагены? Чтобы они не вызывали подозрений?
Коппе.
Ланге. С вашего позволения… Может показаться смешным, что мы, офицеры отборных частей, решаем тут задачи не боевые, а производственные. Но ведь именно здесь, несмотря на всю кажущуюся неприглядность нашего фронта, куется победа Рейха в важнейшем, поистине судьбоносном вопросе! И ведь от нас требуется не меньшее присутствие духа, несгибаемости, чем от тех, кто сейчас несет службу в боевых частях, как вы считаете, герр группенфюрер?
Коппе. Господи, да оставьте уже вы свою патетику, Ланге. Мы просто делаем то, что должны делать, и стараемся делать это так хорошо, насколько это возможно.
7
Квартира Кауфманов в Лодзи. Все дома – Ривка, дети, Старый Йехезкель. Молчат. За окном продолжает полыхать Большая синагога, зарево видно сквозь задернутые занавески.
Старый Йехезкель. Вот тебе твои немчики-то, а? Мама у него австрийка, вишь.
Ривка. Я не хочу тут больше оставаться. Давай уедем?
Йосеф. Уедем! Да у нас и паспортов нету. Кто же думал, что это все так покатится…
Старый Йехезкель. Да бросьте вы! Что, это первая сожженная синагога?
Йосеф. Во Францию мы точно не попадем. Не пустят.
Ривка. Да куда угодно. Хоть в Америку.
Йосеф. Есть дорога в Палестину. Организация эта… «Мосад ле-Алия Бет». Вывозит наших из Гданьска. А потом оттуда уже… в Америку.
Ривка встает, достает из-под кровати чемодан, раскрывает его: тот набит детскими игрушками.
Ривка. Тут какой-то хлам. Все чемоданы забиты каким-то хламом.
Вольф. Это не хлам! Там наши игрушки старые! Они все очень ценные!
Йосеф. У пана Едрашевского был чиновник прикормленный… Если замириться с ним, может, получится через него поскорей выправить…
Старый Йехезкель. Да, выправьте мне паспорт, я им подотрусь! Слышал, Герман? Твой отец собрался во Францию!
Герман. А мне можно с тобой, пап?
Йосеф. Не вижу тут ничего смешного! Они весь Юденрат расстреляли!
Старый Йехезкель. Жидковат ты оказался. Ничего! В ту войну такое было, что громили нас, Мазепа когда восставал – тоже громили, каждый раз такое, и каждый раз Господь сберегал. Сейчас навоюется твоя немчура и забудет о нас. Верить просто надо тверже.
Йосеф (раздраженно). Сидеть тут на жопе и ждать чудес?