Белая башня
Шрифт:
— Само собой.
А вот тут Ирграм не ошибся. Тень кивнул и, развернувшись, молча двинулся вперед.
И что оставалось?
Идти следом. Можно было бы… или нет? Пластина защищает Ирграма, поток силы, от нее исходящий, расползся по коже, и теперь та, другая, энергия касалась его и… ничего не происходило. Но хватит ли пластины на троих?
Да и не случится ли так, что, узнав об удивительных свойствах её, люди захотят отнять сокровище?
Нет уж…
Пусть сами.
Их дела. Их проблемы.
Глава 14
Глава 14
Верховный
В
Звук этот разнесся далеко, и рабы застыли.
Боятся.
Верховный привык к этому страху. И давно уже перестал замечать его. А тут вдруг стало, нет, не обидно, скорее уж горько. Сегодня утром на вершину поднялся первый из тех, чье имя было названо Владыкой Копий. И судя по выражению лица, сделал он это без особой охоты, скорее отдавая дань тому, что должен делать.
А боятся все одно Верховного. Даже здесь, в глубинах храма, в месте, о котором многие, надо полагать, позабыли.
Ничего.
Так даже лучше.
Времени у Верховного не так и много. Владыка не отступит от своих намерений, да и пускай… но пока Верховный жив, он тоже будет делать то, что должен.
Он кивнул младшему жрецу, что согнул спину в поклоне. И спросил:
— Кто Хранитель?
— Я, г-господин, — слегка заикаясь, произнес младший жрец.
— Встань.
Хранитель? Слишком молод. Непозволительно молод. Сколько ему? Лет восемнадцать? Двадцать? Вряд ли больше. И уже хранитель?
Бледный.
И страх его проступает испариной на висках. Губы подрагивают. И кажется, что этот вот мальчишка того и гляди расплачется.
Кто его назначил?
Хотя… в делах Храма давно уже царит отвратительный беспорядок. И в том вина лишь его, Верховного.
— Как твое имя?
— Унактли, господин.
— Хорошее имя, — Верховный постарался улыбнуться ласково. В конце концов, этот человек ничем не заслужил его гнева. Ко всему в хранилище чисто.
Столы стоят.
Писцы и рабы работают. Кто-то склонился над свитком, перенося мудрость веков на новый. Кто-то наполняет чернилами глиняные сосуды. Кто-то точит перья. Все до того просто и обыкновенно, будто и не было ночи, грома, землю сотрясшего, и пламени, что охватило небо. Здесь, внизу, все осталось… прежним?
— Давно ты смотришь за этим местом?
— Третий год, господин… я помогал прежнему Хранителю. Он был стар. Очень. И я стал его руками. Голосом.
Не только им.
Что ж, а после смерти Хранителя, занял его место. И никто-то не оспорил? Впрочем, с чего бы? Кому нужны старые свитки? Не храмовая казна, чай.
— Что ж, тогда ты отлично справляешься.
Унактли не сдержал вздоха облегчения.
— Тебе помогают?
— Д-да, г-господин, — он снова согнулся в поклоне. — Я могу п-показать… все свитки хранятся
С каждым словом он успокаивался. И вел Верховного меж полок, что поднимались до потолка. Некогда это место казалось Верховному воистину огромным.
И сердце замирало от осознания, что оно — лишь малая часть библиотеки храма. Казалось, что в ней-то сохраняется вся мудрость веков. А на деле… на деле оно много меньше хранилища Древних.
Правда, в отличие от железных, пергаментные свитки Верховный мог прочесть.
Эта мысль заставила поморщиться.
Надо что-то решать еще и с тем наследием…
Сокровище.
На диво бесполезное сокровище. Что он получил? Старый дом, странного вида подвал, заполненный полками. Машину, которая не желает работать, и много-много железных пластин.
И что с этим делать?
— Погоди, — прервал он Унактли, который увлекся. Надо будет закрепить его назначение, ибо очевидно, что несмотря на молодость, Унактли знает, а паче того, любит свое дело.
Даже рабы у него опрятны и не кажутся изможденными.
Надо.
Пока в руках Верховного остались хотя бы крупицы власти.
— Я рад видеть, что все тут столь же хорошо, как и прежде.
Унактли чуть порозовел.
— Но я пришел сюда по делу, — Верховный вздохнул, потому как сам не знал, что именно он надеялся отыскать. — Мне нужны старые планы Храма.
— Насколько старые?
— Настолько, насколько сие возможно. И все, что ты можешь отыскать о Первой пирамиде. Не важно, сказания это, предания…
Унактли ненадолго задумался. И поклонился.
— Быть может, — произнес он осторожно. — Вам стоит начать с труда достославного Иуитла, который возвел дворец Императора?
Верховный склонил голову.
— Только… — Унактли чуть смутился. — Пирамида уже стояла. Пусть и в виде ином… и о том тоже есть свидетельства, однако… они хранятся в особой части… и да простите меня, пусть гнев ваш прольется лишь на мою голову…
— За что мне на тебя гневаться?
— Мой наставник запрещал мне приводить туда рабов, однако он и я… слишком мало. Пергаменты старые. И несмотря на все усилия, многие из них подошли к краю отпущенного им времени. Мы переписывали, но…
— Двоих — недостаточно?
— Именно. Да и наставник в последние годы был слишком слаб. Его глаза утратили зоркость, а руки сделались больны. Я же… я пытался сохранить все. И нарушил его запрет. Я посадил рабов переписывать те пергаменты.
Он сказал и застыл, ожидая слово, но глядя прямо, едва ли не с вызовом.
— И правильно, — спокойно ответил Верховный. — Я рад, что в годы столь юные боги одарили тебя мудростью. Ибо иной раз стоит переступить через малое, дабы сохранить великое. Ты читал эти свитки?
— Да, Верховный.