Белая акула

Бенчли Питер Бредфорд

Чейс вытолкнул пластиковый сандвич через отверстие для видеокамеры, сдавил его, чтобы выжать сок из рыбы в воду, и дразняще подергал за веревку.

Приблизился морской лев и принюхался, но Аманда дала ему знак убраться, и он подчинился.

Между брусьями на дне клетки Чейс увидел акулу, поднимающуюся из глубины. Она уловила запах и искала его источник. Чейс держал пластик как можно дальше от клетки, болтающимся на веревке. Акула всплывала и разворачивалась, прицеливаясь.

«Давай, крошка, – мысленно промурлыкал

Чейс, – давай».

Акула распахнула пасть, показывая ряды маленьких белых треугольников. До наживки ей оставалось пять футов, потом три...

Чейс изо всех сил вцепился в веревку, зная: предстоит борьба, чтобы животное не вырвало у него из рук все приспособление. Когда акула повернулась на бок, он увидел ее глаз.

Акула замерла, словно ударившись в стену. Рот закрылся, и, взмахнув два раза мощным хвостом, она исчезла в глубине.

Чейс повернулся к Аманде и сделал обеими руками жест вверх. Он оттолкнулся от дна клетки, открыл люк и подтянулся. Положив руки на верхнюю часть клетки, он высунулся из воды, вынул изо рта загубник и поднял маску.

– Почему они разбегаются? – спросил Длинный, видевший все с лодки.

– Черт меня побери, если я знаю. Аманда протиснулась сквозь люк и присоединилась к Чейсу на поверхности.

– Я в жизни такого не видел, – признался Чейс. – Синие акулы не боятся людей.

– А эти боятся, – констатировала Аманда. – Вы заметили шрамы у последней?

– Где?

– Вдоль всего бока. И не от спаривания, шрамы от спаривания я видела. Эти гораздо правильней: пять больших рваных царапин, практически параллельные. И свежие.

– Пять? – уточнил Чейс. – Вы уверены?

– Вполне. А что?

– Примерно неделю назад мы видели большого дельфина с пятью глубокими порезами на хвосте.

– Чем они были сделаны?

– Вот в чем вопрос. – Чейс посмотрел на Длинного. – Ты как думаешь?

– Сделаем еще попытку, – предложил Длинный. Он вывалил в воду из ведра оставшуюся приманку и сопроводил ее дюжиной макрелей. – Если это их не привлечет, то ничто не привлечет.

Несколько минут они выжидали, пока кровь и потроха разнесет водой, потом снова спустились в клетку.

В воде клубились красные облака, тушки рыбы погружались, как обломки корабля. Сквозь дымку Чейс увидел двух акул, в двадцати или тридцати футах, но за время, пока он, поднявшись, закрывал люк над головой, они исчезли. Он взглянул на часы, затем, ухватившись за брусья, посмотрел в отверстие для видеокамеры. Через пять минут вода очистилась от крови, рыба упала на дно. Единственным проявлением жизни, зафиксированным Чейсом, стали морские львы: в одиночку или парами они, играя, проплывали мимо клетки.

Он подал Аманде сигнал подниматься.

* * *

Когда на лодке они скинули акваланги, Чейс сказал Аманде:

– Происходит какая-то ерунда, что-то

не так. Как будто они передают друг другу: «Держитесь подальше, человек – это плохая новость». Но такого не может быть... Если только в воде нет какой-то электромагнитной аномалии, которую они все сразу же ощущают и которая как-то связана с человеком.

– Думаю, мои морские львы первыми бы это почувствовали, – заверила Аманда. – Я не хочу оскорбить ваших акул, но мои дамы несколько выше в интеллектуальном отношении.

– Может быть, – заметил Длинный, – но ваших морских львов не было здесь, когда началась вся эта чертовщина. Им еще не пришлось выучить этот урок.

– Вы не хотите позвать их назад, на лодку? – спросил Чейс.

– Я могу, – ответила Аманда, – если мы куда-то двигаемся. Если нет, то они вернутся, когда сочтут нужным.

– Я подумал, может быть, стоит попробовать в другом месте, просто чтобы...

– Па... – попросил Макс со своего насеста на ходовом мостике. – А мне можно в клетку?

– Ты имеешь в виду, с аквалангом? Я не...

– Акул вокруг нет.

– Да, но я не думаю, что глубина в двести футов и пятимильный след приманки самые подходящие условия для того, чтобы начинать.

– Ну пожалуйста! Слушай, я же буду в клетке. С тобой. – Макс улыбался, и просьба его приобретала характер искушения. – О чем ты беспокоишься? Что нас ударит током?

Чейс посмотрел на Длинного в поисках поддержки, потом на Аманду, но никто не пришел ему на помощь. «Родительская доля, – подумал он. – Решения приходится принимать тогда, когда меньше всего этого ждешь». Наконец он изрек:

– Ладно.

У Макса не было гидрокостюма, и Аманда одолжила ему свой. Костюм оказался мальчику велик, так что, вероятно, не мог согреть, но должен был уберечь от порезов и ушибов в клетке. Чейс присоединил для него баллон и, когда они оделись и приготовились, повторил с ним правила погружения.

– Самое важное, – подчеркнул в конце Чейс, – это никогда не...

– Знаю: не задерживать дыхание. Но мы же не будем погружаться слишком глубоко.

– Мы вовсе не будем погружаться, клетка останется на поверхности, но все же над тобой будет четыре или пять футов воды. Эмболию можно получить на глубине двух футов. – Чейс помолчал. – Понятно?

– Понятно.

– Я пойду первым. Длинный скажет, когда идти тебе, а Аманда даст руку.

Чейс с мольбой посмотрел в небо, потом шагнул через люк в клетку.

Через несколько секунд сквозь люк скользнул Макс и приземлился на ноги. Он промыл маску и продул регулятор.

Чейс увидел, что мальчику немного не хватает веса: избыточная для него плавучесть гидрокостюма приподнимала Макса над дном клетки, – и сделал знак, чтобы тот держался за брусья. Макс кивнул и выполнил команду, и они стали вместе смотреть в пустынное море.