Бек

Слоан Харпер

— Ой! — Когда моя голова ударяется обо что-то твердое, он снова переворачивает нас, и его руки, такие большие, что они почти соприкасаются, хватают меня за бедра, поднимают со своих колен, а затем опускают обратно. И вот так просто мое естество крепко сжимается, и я чувствую, как ленты удовольствия начинают разматываться. Зная, что я в нескольких секундах от очередной кульминации, я опускаю руки на его твердые, как камень, грудные мышцы и смотрю ему в глаза. Его красивое лицо напряжено, брови нахмурены, ноздри раздуваются, а пухлая нижняя губа зажата между зубами. Я знаю, без сомнения, что он так же близок, если не

ближе, чем я, к тому, чтобы кончить. Я чувствую, как это нарастает, как наше совместное наслаждение достигает своего пика.

Я никогда не думала, что возможно потерять сознание, но при этом осознавать свое окружение. Кажется, у него открылось какое-то третье дыхание, и на скорости, которую я не совсем понимаю, мы снова катимся. Грохот мебели, бьющееся стекло, и, несмотря на все это, его бедра удерживают устойчивый ритм, прижимаясь к моему телу. Я поднимаю руки и снова хватаю его за задницу, наслаждаясь ощущением его упругих мышц, напрягающихся под моими руками.

Его яйца больно ударяются о мою задницу, и его хрюканье набирает скорость. В переплетении конечностей, скользкой кожи и стонах удовольствия мы оба кончаем. Полностью опустошенный и связанный, он прижимается своим телом к моей груди. Ни один из нас не готов разрушить эти чары.

Я никогда не чувствовала себя такой уязвимой, как в этот момент. Даже мои недолгие прошлые отношения никогда не заставляли меня чувствовать, что все мои стены рухнули так мгновенно. Мой разум говорит бежать, а тело — остаться.

Это пугает меня до чертиков.

В этот момент, пойманная в ловушку между твердым, как скала, телом и еще более твердым полом, я знаю, что у этого мужчины есть вся сила мира, чтобы полностью раздавить меня.

Когда он, кажется, возвращается на землю, он приподнимается на локтях, нежно целует меня и просто смотрит. Такое чувство, будто он смотрит прямо мне в душу и видит все, что я никогда не хотела никому показывать. Он видит меня.

— Давай поднимемся наверх. Я еще не закончил с тобой. — Он снова целует меня, слегка, едва ощутимо прижимаясь к моим губам, прежде чем со стоном выйти из моего тела. Он оглядывается по сторонам, несколько раз качает головой и тихо посмеивается себе под нос. — Похоже, нужно позвонить домработнице и в мебельный магазин. И что это за запах?

Должно быть, я выгляжу такой же растерянной, какой себя чувствую из-за этого комментария, потому что он запрокидывает голову и смеется.

— Оглянись. Ты могла бы сравнять дом с землей с помощью этой мощной киски.

У меня отвисает челюсть от его грубого комментария, но когда я оглядываюсь на разрушение его некогда идеально организованной кухни, я чувствую, как горят мои щеки.

— О боже мой! Мы это сделали? — Он поднимает меня с пола и, прежде чем ответить, снимает презерватив. Повернувшись, чтобы посмотреть туда, где, как я предполагаю, раньше стояло мусорное ведро, он снова смеется. Я на секунду забываю о беспорядке вокруг нас, когда он наклоняется вперед и поднимает ведро и небольшое количество мусора, который вывалился, когда оно опрокинулось. Мои руки чешутся от желания взять в ладони его твердые яйца и сжать. Он загорелый с головы до ног, крепкий и полон восхитительно выпуклых мускулов.

Покачав головой несколько раз, прежде чем он поймает меня на том, что я мысленно пристаю к нему, я снова осматриваю комнату. Кухонный

стол опрокинут, по крайней мере, одна ножка сломана. Три из его четырех стульев сломаны и разбросаны по кухне в щепки. Вокруг разбросано несколько осколков чего-то похожего на разбитую тарелку. Два барных стула лежат на боку. Домашний телефон вырван из стены, почта на полу, дыра в стене рядом с полом, а арахисовое масло покрывает большую часть пола вокруг нас.

Какого черта?

— У меня было предчувствие, что ты будешь дикой кошкой. — Он тихо смеется, берет меня за руку и тянет к лестнице. А я? Я просто следую за ним, даже когда мой разум все еще кричит бежать, полностью захваченный его чарами и не готовый найти лекарство.

Глава 3

Прошло два месяца с тех пор, как я привел Ди к себе домой. Два месяца лучшего секса, который у меня когда-либо был в жизни. Прошло два месяца, а я все еще не чувствую, что она хоть как-то мне открылась. Я вижу сопротивление в ее глазах. Она хочет меня, хочет нас, но это почти так, как если бы она боялась отпустить тот страх, который я все еще вижу танцующим в ее глазах. Он уже не такой сильный, как был при первой нашей встречи, но все еще есть, и я не знаю, что с этим делать.

Я поверил во всю ее чушь типа «это будет только секс», потому что, честно говоря, я никогда не думал, что она будет настолько упряма в этом вопросе. Я думаю, что я нормальный парень. Я до сих пор звоню маме каждое воскресенье, чтобы узнать, как дела, и мои младшие сестры говорят, что из меня получился бы самый лучший парень. Какая-то чушь о том, что быть воспитанным женщинами означает, что я ни за что не смогу испортить отношения.

Никогда, ни разу за свои тридцать два года я не желал женщину так, как Дениз Робертс. Она действует мне на нервы, как никто другой. Она входит в комнату, и я хочу быть рядом с ней. Если кто-то из парней заговорит с ней, я хочу выпотрошить их, содрать с них кожу и, возможно, даже обезглавить. Она смеется, но не одним из тех чертовски фальшивых смешков, которыми она всегда одаривает Иззи и Грега, а искренним утробным смехом, которым она смеется надо мной, только когда мы одни. Единственное, что я хочу, кроме как быть с ней, — это заявить на нее права, сделать ее своей и дать знать об этом всем вокруг.

Дело не в том, что я не смог разрушить ее стены. Я могу видеть сквозь все это. Счастье, которое не отражается в ее глазах. Те моменты, когда мы гуляем всей компанией, и она выглядит так, словно ее мир рухнул. Бывает, что она видит счастливую пару, прогуливающуюся по улице, и сразу же ее лицо наполняется глубокой тоской. Я просто не понимаю почему. Я могу сказать, что в глубине души она хочет, чтобы кто-то держал ее за руку всю жизнь, но будь я проклят, если она кому-нибудь позволит это сделать.

У меня даже нет никаких сомнений. Ради нее стоит рискнуть и найти бриллиант, спрятанный под всей этой грязью.

И вот мы здесь после двух месяцев постоянного общения, почти ежевечернего секса и всего остального, что делает «пара» без ярлыка. Я пытался. Она знает, что я хочу быть с ней, но она непреклонна. Она хочет отношений без ярлыков. Для нее никогда не будет «нас», и если я не буду счастлив делить с ней постель, то могу сразу уходить.

Это те моменты, когда мне хочется свернуть ей гребаную шею.