Бегущий За Ветром
Шрифт:
— А вот это лишнее. Скажите мне, где находится Фаэй Милли, и расстанемся друзьями.
— О, да! Теперь я понимаю, что перед вами откроются любые двери! — воскликнул Лао Таджин. — Пиратов держат на джонке с парусом, на котором нарисован красный дракон, сжимающий в лапе огненную чашу.
— Благодарю, — Бегущий За Ветром встал из-за стола и слегка склонил голову. — Боюсь, что больше мы не увидимся. Желаю удачи!
Он стремительно покинул каюту.
— А как же лодка?! — крикнул вслед капитан. — Как вы доберетесь до джонки?
Он выскочил следом за
Капитан почесал подбородок:
— Вот, значит, как…
Потом он посмотрел на матросов, дремлющих в тени спущенного паруса, и заорал:
— Поднять якорь! Поднять рей (Рей — веретенообразный деревянный брус, к которому прикрепляется парус. На старинных судах для того, чтобы убрать парус во время безветренной погоды или стоянки, рей вместе с парусом опускался на палубу.)! Живее, живее! Отваливаем, тысяча демонов вам в пятки, дети ленивой морской коровы!
Матрос, дежуривший на корме джонки «Огненный дракон», увидел человека, поднимавшегося на борт корабля по спущенному веревочному трапу. Странно, что он не заметил приближения лодки, которая привезла его сюда. Впрочем, честно говоря, матрос не очень-то внимательно смотрел за борт. Мог и прозевать.
— Стой! Кто идет?! — крикнул он и положил ладонь на эфес широкого кривого меча.
— Мне нужен капитан. По срочному делу! — ответил незнакомец, ступив на палубу.
— Капитан на берегу, — заявил матрос, скептически оглядывая скромную одежду гостя. Даже длинный шест был удостоен мимолетного взгляда — солдаты и матросы Тхо-Хеджа ценили только железное оружие.
— Тогда позови старшего офицера! — повысил голос Бегущий За Ветром.
Матрос счел, что, действительно, лучше снять с себя ответственность и переложить ее на командира. Поэтому он сложил ладони рупором и прокричал:
— Господин Хидолай, тут какой-то чужеземец спрашивает капитана!
Из кормовой надстройки на палубу вышел начинающий полнеть офицер в кирасе из черной лакированной кожи и в тюрбане из дорогой ткани.
— В чем дело? — грубо бросил он, еще более презрительно, чем матрос, посмотрев на волшебника.
— Мне нужно переговорить с предводительницей пиратов, некоей Фаэй Милли.
— Ты — шпион?! — гневно вскричал офицер. — Эй, солдаты, взять его.
— Подождите! — воскликнул Бегущий За Ветром, и Хидолай движением руки остановил выскочивших на крик солдат с копьями. — Я не шпион. Я представитель царя Бенгулии могущественного Сороми Ходидана. Один из его кораблей был ограблен пиратами Фаэй Милли. Они похитили одну очень ценную для царя вещь. Мне поручено найти ее и вернуть законному владельцу. Я хотел бы лично допросить эту преступницу… С Вашего позволения, разумеется.
— Да? — задумчиво произнес офицер, все еще сомневаясь в словах волшебника. — Что же это за столь ценный предмет? Может быть, он уже находится
Бегущий За Ветром сразу понял, что Хидолай желал бы сам наложить руку на сокровище, поэтому придумал следующее:
— Я сомневаюсь, что этот предмет имеет ценность за пределами Бенгулии. Дело в том, что это — свитки, содержащие свод правил и предписаний для проведении церемоний при царском дворе. Я даже думаю, что пираты выбросили в море свитки. Тем не менее, воля могущественного Сороми Ходидана для меня священна. Я — Харами-бон-Досит, помощник главного герольда-распорядителя царского двора Бенгулии. Я не могу вернуться домой, не узнав точных сведений о пропавших свитках.
Волшебник на ходу выдумывал свою историю. Последний раз он посещал Бенгулию более двухсот лет назад, поэтому не был уверен, существует ли до сих пор это государство, и, тем более, правит ли в нем царь Сороми Ходидан. Но офицер, похоже, также не был силен в географии, так как сразу не изобличил ложь Бегущего За Ветром.
— А почему я должен тебе верить? — на всякий случай спросил Хидолай.
Волшебник незаметно вздохнул с облегчением. К счастью, у него оставался достаточный запас средств убеждения. Достав из кармана несколько золотых монет, он быстрым движением вложил их в ладонь офицера со словами:
— Свитки с законами и предписаниями чрезвычайно важны для царского двора Бенгулии.
Хидолай больше не колебался и напыщенно произнес:
— Ладно уж! Долг офицеров Тхо-Хеджа — помогать людям из дружественной Бенгулии. Солдаты, проводите этого чужеземца в трюм с заключенными. А ты, Харами-бан… извини, дальше не помню, смотри, долго там не задерживайся. Впрочем, ты и сам этого не захочешь.
Озадаченный последней фразой офицера, Бегущий За Ветром подошел к люку в палубе. Солдаты вытащили из петель металлические штыри и откинули крышку. Волшебник заглянул в трюм и закашлялся.
Вычищенная и вылизанная снаружи, изнутри военная джонка больше походила на выгребную яму. «Увы, такова человеческая сущность, — философски подумал Бегущий За Ветром, спускаясь в трюм по крутому скользкому трапу, — выставлять на показ несуществующие добродетели и скрывать истинные мотивы своих действий.» Волшебник легким движением шеста вызвал небольшой сквознячок, отгоняющий от его чувствительных ноздрей миазмы загаженного трюма. Сопровождающие его солдаты замотали носы свободно свешивающимися концами своих тюрбанов.
Бегущий За Ветром проследовал мимо сваленных в бесформенную кучу запасов продовольствия, от которых тянуло гнилью и плесенью. Немного поодаль прямо к шпангоутам (Шпангоуты — поперечные «ребра» каркаса судна, к которым крепятся доски внешней обшивки.) были прикреплены массивные цепи с колодками, в которых сидели закованные по рукам и ногам пленные пираты. Естественно, о личной гигиене в непроветриваемом трюме говорить не приходилось. Поэтому запах, исходивший от дюжины человек, пробывших в таких условиях несколько дней, вызывал позывы к тошноте.