Бегущие по мирам
Шрифт:
Я ждала, затаив дыхание, больше всего опасаясь, что заклинание иллюзии окажется слишком мощным и с ним не справится смешной ритуал крови, когда рисуют на запястье знак принадлежности капелькой чужой крови и произнесенные клятвы закрепляются заклинанием или амулетом.
Но оно сработало. Волосы пленницы словно вылиняли, стали почти белыми и свалявшимися, лицо тоже побледнело, будто вылепленное из снега… Эндерад бережно прижимал к груди спящую жену, и по его щекам катились скупые слезинки.
Я осторожно увела дверь и, загородив ею магов от самой недоверчивой кучки врагов, открыла
Во главе группы воинов, потрясающих нашими листовками, в зал ворвался Кантилар. И замер, разглядев в клетке лекаря с Ниницей на руках.
– Что тут происходит?
– Дер жену нашел, – мрачно сказал кто-то и с лязгом забросил кинжал в ножны. – Паршивые дела творятся, командир.
– Нужно ковать железо, пока горячо, – сворачивая сферу в экран, обернулась я к Дэсу. – Ты им речь толкнешь или мне попробовать?
– Пусть говорит Дэсгард, – немедленно отозвался Викторис. – Они все его знают и скорее поверят.
Да я была и не против, хотя не раз думала холодными ночами в мире темных колдунов о том, что произошло шестьдесят лет назад с паладинами, и давно поняла, что эту ситуацию невозможно назвать однозначной. А теперь и вовсе не решилась бы осудить тот давнишний поступок юного командира эвинов, прекрасно понимая, что если он и принес несчастье чьей-то судьбе, но никак не моей.
– Нет, – решительно сказал вдруг Найкарт, – пусть скажет Тесса. Я потом объясню почему, но у нее лучше получится.
– Я тоже так думаю. – Глотавший лимонад обессиленный Терезис виновато взглянул на учителя. – Она иногда говорит нелепые вещи, на которые я сам никогда бы не стал так смотреть, то ей удается убедить.
– Спасибо, Тер… – Я даже растерялась от таких слов, вот от него не ожидала.
– Томочка, – нежно погладил мне плечи вставший на свое место Дэс, и я поняла, что он принял решение. – Я буду рядом и, если ты что-то пропустишь, подскажу. Не торопись, времени хватит.
– Ладно, я попробую, но не говорите потом, что не предупреждала.
Выдохнув, как перед прыжком в воду, я подвела сферу к Кантилару, посмотрела на его помрачневшее лицо, на сошедшиеся на переносице брови и убрала все преграды, кроме одной – на физический переход.
Вздохнула огорченно, вспомнив, как совсем недавно мы вместе выводили из белого мира ведьм, как начали доверять друг другу, как все хорошо складывалось… и печально сказала:
– Привет, Кантилар.
– Таресса?! – мигом вскинулся он, и в глазах вспыхнула ненависть. – Ты где?
– Я далеко. В мире, до которого не дойти обычной ходящей и не достать шаром.
– Таресса, – перебил меня другой голос, и я чуть повернула экран, чтобы видеть и клетку, и Эндерада, – спасибо тебе за Ниницу. Я бы не пережил. И прости дурака за все. Ты спасла меня уже в третий раз, и я этого никогда не забуду. Моя жизнь в твоем распоряжении. А предателя, который едва не разрушил мою жизнь, я найду, будь
– И ты меня прости, Дер, я не хотел так говорить. – Найкарт стоял рядом, огорченно кусая губы. – Просто страшно на вас смотреть, вы же как котята. Я и сам таким был.
– Не все они такие, – осторожно отодвинул воина Дэсгард, – вот Вотрез, Южрис, Ребдон – они все знают. Не прячь глаза, Вотрез, я слышал твой страх, когда ты пять минут назад пытался достать меня кинжалом. Но лучше пусть все скажет моя женщина.
– О чем это он? – уставился на отшатнувшегося немолодого воина Кантилар. – Вотрез, ты можешь объяснить?
– Не кричи на него, – не выдержала я, – он не виноват. Никто из них не виноват! Они были всего лишь мальчишками, и Бердинар тоже. И это было слишком давно. Никто из нас не имеет права судить, потому что никто не может сказать с уверенностью, как сам бы поступил в такой ситуации.
– Ты о чем говоришь? – непонимающе уставился мне в лицо Кантилар, и я ему невольно улыбнулась, хотя прекрасно знала, что он не видит ровным счетом ничего.
– О войне. Помнишь, недавно мы вместе освобождали ведьм? Я еще тогда утащила медведя и шестерых чистильщиков. А потом не вернулась на свое место, а открыла дверь в подвал.
Помнит. Это я поняла сразу по мелькнувшей усмешке и на миг разгладившимся морщинкам. Да и все остальные в курсе этой вылазки, небось не раз обсуждали между собой мельчайшие подробности. У некоторых при упоминании проклятого медведя невольно по губам скользнула ухмылка.
– Помню, – осторожно выдохнул Кантилар.
– Тогда на меня друзья обиделись, что не вернулась и не предупредила, а мне казалось, что я поступаю правильно. Но потом я поняла, что просто боялась, что меня не поймут и не дадут действовать по-своему. Я все это говорю к чему: война вообще мерзкая вещь и ситуации в ней бывают непредсказуемыми. Человеку кажется, что он все делает правильно, а через некоторое время готов укусить себя за локоть, лишь бы вернуть это мгновение. И тяжелее всего именно тем, кто принимает решение, особенно в тех ситуациях, из которых изначально нет выхода. Я не имею права судить Бердинара за тот старый поступок, потому что не могу точно знать его истинных мотивов. Да и вы не имеете. Вотрез лучше вас всех знает: поступи командир иначе – никого из вас не было бы в живых. И ваших детей тоже никогда бы не было. Да и меня, и наверняка моего любимого тоже. Поэтому я вас очень прошу: когда узнаете правду, не поднимайте кинжалы на друзей и родных, вы сами себе потом не простите.
– О какой правде ты говоришь? – В голосе повелителя не было злости, теперь в нем сквозила откровенная тревога.
– Я сам все скажу!
А вот услышать этот голос я была не готова, даже отшатнулась, как от удара.
– Тсс, – нежно прижались к моему виску теплые губы мужа, – он далеко. Не бойся, я с тобой, любимая.
Да я уже и не боялась. Старик, которого незнакомый мне воин вывез в коляске из кабинета повелителя, мало походил на Санта-Клауса, с которым я разговаривала две декады назад. Он постарел не на двадцать дней, а на двадцать лет, и в его взгляде сквозила неимоверная усталость.