Бегущие наобум

Бэгли Десмонд

Я поднял вверх карабин.

Элин побледнела.

— Убьешь его?

— Бога ради, не знаю! — раздраженно ответил я. — Только знаю, что он не возражал бы посмотреть на мой труп. И на твой тоже. Слэйд торчит у выезда из Асбырги, словно проклятая пробка в бутылке, а это единствен­ный штопор, который у меня есть.

Грэхем тихо застонал и открыл глаза. Я наклонился над ним.

— Как ты себя чувствуешь?

— Плохо.

Струйка крови, сочащаяся из уголка рта, превратилась в ручеек, бегу­щий у него по шее.

—

Удивительно, — прошептал он. — Каким образом Слэйд узнал?

— Что в посылке?

— Не. не знаю.

— Кто сейчас возглавляет Контору?

Он дышал тяжело и с трудом.

— Тэг. Тэггарт.

Если кто и мог избавить меня от Слэйда, то лишь Тэггарт.

— Ну, хорошо, — сказал я, — пойду поговорю со Слэйдом. Скоро мы тебя отсюда заберем.

— Слэйд говорил. — начал он, но смолк. Через какое-то время попы­тался снова что-то сказать, но закашлялся, и на губах у него появились ярко-красные пузырьки пены.

— Говорил, что.

Кашель усилился, и внезапно изо рта Грэхема хлынула ярко-красная кровь, а голова упала набок. Я взял его за запястье и понял, что уже не узнаю, что говорил Слэйд, по той простой причине, что Грэхем дал дуба. Я закрыл ему широко открытые глаза и встал.

— Поговорю со Слэйдом.

— Он умер, — потрясенно прошептала Элин.

Грэхем умер, исчез, будто пешка, сброшенная с шахматной доски. Погиб, потому что слепо выполнял приказы Слэйда, так же, как и я когда- то в Швеции. Погиб, потому что не знал, что за всем этим кроется. Пытался выполнить приказ Слэйда, но потерпел поражение и встретил свою смерть. Как и Грэхем, я не знал, что скрывается за кулисами, но не мог позволить себе проиграть.

Элин плакала. Из ее глаз лились слезы и текли по щекам. Не рыдала, а тихо плакала над телом покойника.

Я жестко сказал ей:

— Не жалей его. Ты же слышала, что он хотел убить тебя.

Девушкаа не перестала плакать, а когда отозвалась, то я не услышал в

ее голосе ни малейшей дрожи.

— Я не его жалею, — сказала она жалобно, — а тебя. Кто-то ведь дол­жен, правда?

Мы быстро собрали вещи и все, включая тело Грэхема, погрузили в лендровер.

— Мы не можем его здесь оставить, — сказал я. — Не пройдет и неде­ли, как его кто-нибудь найдет. Как говорит поэт: «Перенесем внутренности в соседнюю комнату».

Она поняла намек и попыталась улыбнуться.

— Куда?

— Деттифосс. А может, Селфосс.

Пройдя дважды через водопады, считающиеся одними из самых боль­ших в Европе, тело изменится до неузнаваемости, и при везении никто не сможет определить, что Грэхем погиб от удара ножом. Его примут за оди­нокого туриста, который погиб в результате несчастного случая.

Мы уложили тело на заднем сидении лендровера. Я взял карабин и сказал Элин:

— Подождешь полчаса, а потом гони ко мне как можно быстрее.

— Я не смогу ехать быстро, не поднимая шума, —

возразила она.

— Не обращай внимания на шум, гони как можно быстрее в сторону выезда из Асбырги, и не забудь включить фары. Потом немного притормо­зи, чтобы я мог запрыгнуть в автомобиль.

— И что дальше?

— Направимся к Деттифоссу, но не по главной дороге. Поедем по шоссе западной стороны реки.

— А Слэйд? Ты хочешь его убить, не так ли?

— Он может попытаться сделать это первым. Лучше избавиться от всяких иллюзий на его счет.

— Алан, достаточно убийств, прошу тебя.

— Это может зависеть не от меня. Если он выстрелит первым, я отвечу тем же.

— Ну, хорошо, — тихо сказала она.

Я направился в сторону узкой горловины, представляющей въезд в Асбырги. Осторожно ступая по тропинке, надеялся, что Слэйду не при­дет в голову направиться на поиски Грэхема. Это было маловероятно: он наверняка услышал грохот выстрела, он ведь на это и рассчитывал. Дорога обратно после поисков посылки могла занять у Грэхема полчаса, поэтому у меня были основания считать, что Слэйд будет ждать Грэхема примерно через час.

Я шел довольно быстро, но когда добрался до горловины, замедлил шаги. Слэйд даже не постарался укрыть машину. Поставил ее так, что она была отчетливо видна в предрассветных сумерках полярной ночи. Хорошо знал, что делает: никто не мог незамеченным подобраться к автомобилю. Я присел за скалой и ждал Элин.

Наконец услышал приближающийся лендровер. Элин с шумом пере­ключала скорости, и в этот момент я заметил движение в стоявшем автомо­биле. Я приложил приклад к плечу и прицелился. Грэхем был настоящим профессионалом: он покрыл мушку светящейся краской, хотя приближаю­щийся рассвет и сделал эту предусмотрительность ненужной.

Я прицелился в место сидения водителя и в момент, когда шум при­ближающегося за моей спиной автомобиля достиг высшей точки, послал три пули в течение трех секунд, пробив переднее стекло, выполненное из специального многослойного материала, потому что оно покрылось паути­ной трещин по всей поверхности. Слэйд резко стартовал: было ясно, что он уцелел лишь благодаря расположению руля, который в его автомобиле находился, по английской традиции, с правой стороны, тогда как я проды­рявил стекло слева.

Слэйд не ждал, пока я исправлю свою ошибку, а рванул по шоссе как можно быстрее. Лендровер был уже рядом со мной, поэтому я вскочил в него и крикнул Элин:

— Гони! Как можно быстрее!

Автомобиль Слэйда занесло на повороте. И он поднял всеми четырь­мя колесами тучу пыли. Он мчался сейчас в направлении главного шоссе. Мы поступили иначе. Следуя моим инструкциям, у разлома скалы Элин повернула в противоположную сторону. Погоня за Слэйдом не имела ни малейшего смысла. У него было явное преимущество: ведь лендровер не годится для подобных подвигов.