Бегущая

Электра Ди

Внезапно в белой комнате образовался проход, сквозь него вошли два высоких молодых человека. Они были красивыми, с гладкой смуглой кожей, черными длинными ресницами, блестящими волосами, собранными в хвост и одеты в разноцветные шаровары и майки. Адаре они напомнили кукол, настолько неестественно выглядели их лица. Парни подошли к Лейле, и, проговорив с улыбкой «Пора завтракать», словно мебель подняли ее на руки и вынесли из комнаты. Через пару минут один из них вернулся с подносом, уставленным вазой с фруктами, тарелкой с орехами и большим стаканом сока с трубочкой. Он поставил еду перед Адарой и ласково сказал:

— Вам необходимо позавтракать.

Она удивленно воззрилась на парня, не представляя, как можно есть, когда твое тело перепеленовано огромным куском тряпки. Молодой человек опустился на одно колено и, взяв

гроздь винограда, предложил его Адаре. Она нахмурилась и гордо произнесла:

— Не надо меня кормить как звереныша.

Тот в ответ улыбнулся и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Адара нагнулась к вазе с фруктами, уцепила губами виноградину, оторвала ее от грозди и съела. Неожиданно откуда-то сверху раздалась тихая, нежная, восточная музыка, льющаяся словно ручей. Адара наловчившись, есть со связанными руками и ногами, скоро наелась, откинулась на мягкую стену, закрыла глаза и отдалась воспоминаниям. Сначала эти воспоминания были абстрактными: о закате над городом, виденным ею не раз из окна квартир, в которых она жила с Сашкой; о светящихся ночных улицах, по которым она бродила в поисках Мишки и его дяди; о клубе; об оставленных знакомых. И, вдруг, слезы покатились из глаз Адары. Она не могла сдержать их, оплакивая ушедших от нее близких людей: ее родные и приемные родители, Рафик, Мишка и, наконец, Сашка. Они были далеко, и одновременно вместе с ней, в ее разбитом сердце. Потом пришли страшные мысли о самоубийстве и о том, что Лейла права, в своем стремлении, уйти из этого сумасшедшего мира. Но еще через мгновение, Адара почувствовала какое-то странное спокойствие и равнодушие. Она больше не плакала, погрузившись в легкий сон.

Внезапно проснувшись, Адара увидела перед собой Лейлу, с абсолютно стеклянным взглядом.

— Лейла. — Тихо позвала она.

— Да. — Отозвалась девушка с загадочной улыбкой.

— С тобой все в порядке?

— Не волнуйся это эффект от завтрака.

— Что? — В который раз не поняла свою сокамерницу Адара.

— Я отказываюсь есть. — Пояснила Лейла. — И они возят меня на капельницу, иногда впихивают еду силой и добавляют какую-то наркоту, чтоб я была поспокойнее и посговорчивей. Это пройдет через пару часов.

Адара поняла, почему вдруг расслабилась и уснула. Она смотрела на Лейлу.

— Не волнуйся, — успокоила та, — Гасан Бей редко использует наркотики. Он предпочитает здоровый и чистый товар. Хотя не все ли равно, если жить не хочется.

Адара молчала. Она пришла в себя, и ей очень захотелось выйти из этой маленькой замкнутой комнаты. Но Гасан Бей не спешил доставать свою драгоценность из камеры хранения, не убедившись, что с ней ничего не случится, так что почти неделю она провела взаперти. Еда, сон по часам, легкий релакс, а когда все укладывались спать, Адара подползала к Лейле, и они шепотом разговаривали. Адара привязалась к своей сокамернице. Та, похоже тоже была не против обрести подругу, но ее черные глаза, по-прежнему были пусты, лишь изредка, во время их ночных бдений, в них проскальзывали искорки жизни.

В один из дней, когда Лейлу в очередной раз унесли завтракать, дверь открылась. Все те же молодые мужчины с кукольными лицами подошли к Адаре и освободили от смирительной рубашки. Она тут же попыталась встать на ноги, но упала. Парни без смеха, но с улыбкой подняли ее.

— Вы долго были связаны, — заговорил один из них. — Мышцы атрофировались. Скоро придут в себя. Вам надо немного пройтись.

Она не сопротивлялась, когда они аккуратно с двух сторон взяли ее за талию и за руки, и словно калеку, повели прочь из комнаты. Адара шла, смотрела по сторонам, поражаясь невиданной роскоши. Она думала увидеть что-то наподобие бараков и тюрем, про которые ей рассказывали, но перед ней был сказочный дворец султана. Кругом все обито шелком и бархатом; по стенам и аркам велись, переплетаясь, письмена на не известном Адаре языке; рисунки людей и животных, выложенные из мозаики; маленькие и большие фигурки и статуэтки, стоящие в разных местах; пушистые мягкие ковры, фонтаны, растения, вазочки, диваны и кресла на низких ножках; комнаты и залы разделяли навешанные звенящие бусы, тонкие тюли или портьеры. Где-то недалеко раздавалась музыка и веселый женский смех. Они прошли мимо входа в огромный зал, и Адара успела заметить, как прямо на полу, устланном разноцветным ковром, сидят, лежат, несколько одетых на

восточный манер женщин. Некоторые купались в бассейне, расположенном прямо посреди зала. Адару повели дальше. Через несколько метров, она оказалась в небольшой, темно-зеленной комнате, где их встретила тонкая красивая старушка, в белом платке, коричневых шароварах и светлой, почти до колен, рубахе. Вся ее одежда была украшена узорчатой вышивкой. Она ласково улыбнулась Адаре.

— Я Зайнап апа, — представилась приятным голосом старушка, — и домоправительница. Я наблюдаю за девушками. Потому что не все можно спросить у евнухов.

— Кого? — Удивилась Адара.

Ей в голову снова пришли сказки, рассказанные матерью. Когда-то давно на востоке были евнухи, но она не могла поверить, что они могут жить в этом современном мире. Но, вспомнив юношей, которые уродовали себя для продажи, произнесла:

— Не надо объяснять. Я поняла.

— Вот и хорошо. Люблю умных. Как тебя зовут?

Адара назвала свое настоящее имя, сообразив позже, что этого не надо было делать.

— Идем Адара. Тебя надо привести в порядок, прежде чем представлять остальным.

С этими словами Зайнап апа, откинула занавес из переливающихся бус и провела свою подопечную в ванную комнату, выложенную темно-зеленной и белой мозаикой. Внутри два евнуха с совершенно равнодушным видом колдовали над какими-то склянками, флакончиками, тарелочками, стоявшими на столике. Посредине пола, была вделана не то ванна, не то бассейн, из стен которого текла с одной стороны горячая, а с другой холодная вода, снизу поддавался воздух. Над бурлящей поверхностью клубился пар, и пахло благовониями. Зайнап сняла с Адары одежду и, держа за руку, по мягкому ковру подвела к ванной. Адара осторожно опустила ногу. Оказалось, что бассейн-ванна совсем не глубокий, до дна было чуть больше полуметра. Она погрузилась в горячую воду, куда один из евнухов налил что-то из стеклянной мисочки. В воздухе разлился приятный аромат, кружащий голову.

— Аххххххх! — Вырвался у Адары вздох блаженства. Она закрыла глаза и полностью отдалась в руки евнухам и бабушке Зайнап, не думая не о чем, пока ее мыли, натирали разными маслами, разминали затекшие мышцы и расчесывали волосы. Когда Адару в очередной раз стали массировать сильные мужские руки, она погрузилась в сон.

Проснулась Адара поздним вечером, в соседней комнате с ванной, на мягком диване, укрытая теплым бархатом, голодная и абсолютно выспавшаяся. Ощущение было такое, будто она долго болела и вдруг вылечилась. За окном было темно, сквозь стекла лил лунный свет, а возле кровати стояла включенная напольная лампа. На столике ее ждал ужин, состоявший из тарелки с орехами и стакана с соком. Адара вновь поразилась невиданной роскоши. В детстве ее настоящий отец доставал необычные фрукты, овощи и другие продукты, привезенные и выращенные далеко от их дома, но это было редкостью. А тут, каждый день тарелка с необыкновенными яствами. «Удивительный человек Гасан Бей», — подумала Адара, поглощая еду. Однако, стакан сока и несколько горстей орехов, не утолили ее голода. Она поднялась с дивана и отправилась искать, кого-нибудь, кто принес бы ей более питательной пищи.

Она шла по мягким коврам, прислушиваясь к умиротворяющей тишине, изредка наполнявшейся, то журчанием воды в фонтане, то звучавшей где-то музыкой. Наконец она вышла к тому самому залу, который мельком видела, когда ее вели в ванну. Сейчас тут царил полумрак, в огромном окне красовалась луна, а почти все обитательницы гарема собрались вокруг молодого юноши, который вслух читал им книгу. На низком диване у стены, расположился другой евнух, неспешно игравший на незнакомом Адаре струнном инструменте, издававшем приятные звуки. Девушки, которые не слушали чтения, либо сидели либо лежали, кто где, и тихо разговаривали между собой или, молча, придавались своим мыслям.

Когда Адара вошла, казалось, на нее никто не обратил внимания. Она села позади круга из слушающих чтение девушек и огляделась. Здесь были красавицы на любой вкус: высокие, средние и низкие, полные и худые, смуглые и с белой кожей, брюнетки, блондинки и рыжие. Все они были одеты, как в восточных сказках: шаровары из тонкой мягкой материи, лифы или туники, голова покрыта полупрозрачной тканью, либо украшена бусами и позолоченными нитями, многие носили кулоны, браслеты, цепочки или серьги.

Пока Адара любовалась обитательницами гарема, к ней подошел евнух и шепотом спросил: