Бегство

Никитин Владимир И.

– Жаль, что мы не дали ему рассказать сон до конца, как блуждали под водой…

– Что? – не поняла жена.

Я не ответил.

***

Мы отдалялись от переправы, так и не встретив ни одной машины. Да и окрестности мало напоминали населённые пункты, дальше которых располагалась наша дача. Жена, уткнувшись в моё плечо, на счастье, не следила за дорогой. Я знал, что она не спит. Только чувствовал, как опускаются и снова взлетают её ресницы. И понимал – она ждёт, когда мы наконец приедем туда, где всё разрешится.

Где найдём сына.

По обеим сторонам дороги загорелись фонари, и темнота расступилась. Лампочка на приборной панели мигала всё быстрее, и я знал, что мы скоро приедем.

Когда машина заглохла, жена подняла голову и осмотрелась, слегка прищурившись. И тогда ярко загорелись лампы и осветили небольшой дом, который они окружали, словно стражи. Крыша дома была высокой и сходилась под углом, как руки, сложенные в молитве. Её покрывала солома, которую мягко подсвечивал лунный свет.

– Они молятся, – прошептала жена и невольно взяла меня за руку, будто сплетение наших рук было не менее сакральным.

Я понял, чего она боится. Если молитва возвышается над зданием, то здесь наверняка нашли свой последний приют ушедшие в иной мир.

Я подошёл к дому; жена последовала за мной. Большая деревянная дверь оказалась плотно закрыта. Я с силой толкнул её, но без толку.

– Посвети вот тут.

Я выполнил её просьбу. Она подошла и начала сдвигать дверь вбок, и, к моему удивлению, ей это удалось.

– Первый раз вижу такую дверь.

– А это и не дверь. Скорее ширма. Зря ты не поехал на выставку интерьера и декора. Был там и японский домик. Двери так же расходились. И мы до сих пор идём по земле, – сказала жена.

Я нагнулся и провёл рукой по полу. Земляной. Потрогал стены – как будто бамбук и глина.

Через пару шагов едва не споткнулся.

– Осторожнее, здесь ступеньки, – сказал я шёпотом.

Но когда занёс ногу, полагая, что будет вторая ступенька, а за ней и остальные, то моя нога повисла в пустоте. Никакой лестницы не было – всего лишь возвышение. Но теперь мы наступали на что-то мягкое.

Я посветил вниз. Под ногами лежали квадратные соломенные маты. Чуть выше на полках – две пары белых носков. Я хотел пройти дальше, но жена остановила меня:

– Неудобно в обуви. Тут так чисто.

Я повернулся, чтобы сказать, что через пару шагов нас может ожидать что угодно, например, убийца, и довольно глупо умирать в белых носках, а ещё глупее – переодеваясь и танцуя на одной ноге. Но вовремя сообразил, что мне надо сохранять спокойствие, что бы ни происходило. Я – не один. И сделал, как она сказала. А потом мы снова набрели на закрытую ширму. На этот раз отодвинул её я.

Неяркий свет абажуров из рисовой бумаги нежно пронизывал воздух. Горел встроенный очаг. Чуть поодаль лежали татами. Около каждого из них стояли низкие столики. На них – зажжённые свечи, высокие и не опалённые, словно их только что зажгли.

– Смотри, – сказала жена. – Они же совсем не выгорели.

– Может, они были в высоту пару километров, – отшутился

я.

– Воска нет на подставке. Ни капли, – прошептала она.

Мы несколько минут в тишине ждали, пока упадёт хоть капля воска, но так и не дождались.

Отвлёк меня запах еды. На столе в глиняных мисках я увидел суши и приправу к ним. Рядом лежали палочки для еды и стояла тарелка с водой, чтобы ополаскивать руки.

Я подошёл и варварски потрогал роллы. Они были тёплыми.

– Их ведь только что приготовили, да? – спросила жена.

Не оборачиваясь, я с натужным весельем ответил:

– Да, нормальная температура. Извини, что руками.

– Да что уж сейчас, – я почувствовал, что она легонько улыбнулась. – И знаешь, я голодна… Как думаешь, мы можем поесть?

– Что нам мешает? Только подожди минуту.

Я быстро обошёл небольшое полутёмное помещение – дом был пуст. Вернулся и пригласил жену к столу.

Мы приступили к еде. Жена впервые за много лет с нашего знакомства не ухаживала за мной за столом. Она ела и отрешённо смотрела на огонь свечи, приговаривая:

– А потом вернутся хозяева, и спросят, кто ел с нашего стола, кто спал на нашей постели, кто…

Слёзы потекли по её щекам. Сказка остро напомнила о сыне. Я прижал её к себе.

– Погоди ты. Найдём. Я тебе обещаю.

Доедали мы молча.

***

С едой было покончено. Я сидел, держа грязные руки на весу.

– Там, при входе, я видела около печи умывальник и кувшины, – голос жены вывел меня из ступора.

– Около печи? – удивлённо спросил я.

– Ты как всегда ничего не замечаешь, – устало улыбнулась она. – Да, около печи. Там у них скромная кухня, а не просто проходная. Места в Японии мало, вот и экономят пространство – так мне на выставке объяснили. Пойдём, умоемся и ляжем спать на эти маты. Ничего уже сегодня мы не придумаем.

Я понял её с полуслова. Ей хотелось внести некий привычный порядок в то, что происходило. Добавить в новую реальность что-то знакомое, домашнее.

– Я принесу из машины щётки и пасту, – сказал я и как-то излишне бодро вскочил.

– Возьми весь пакет. Незачем потом ещё раз бегать.

Я вышел на улицу. На небе тускло блестели звёзды. Бродил тёплый летний ветер. Мне почудилось, что я слышу плеск воды. Когда я достал из багажника пакет, то услышал, как вскрикнула жена.

Я ринулся к дому и на пороге встретил её. Она тяжело дышала, её лицо было мокрым.

– Пойдём быстрее!

Мы прошли на кухню, и она подвела меня к большому чану.

– Посмотри, посмотри туда!

– Куда?

– В него.

Я наклонил голову и посмотрел на воду. Уже через мгновение по ней пошли круги. Я видел мужчину и женщину в кимоно. Они крепко обнялись и, взявшись за руки, прыгнули с утёса. Некоторое время вода была неспокойна, а затем снова стала величественна и неподвижна. Да и кругов в чане не было.

– Ты видел?

– Да.

– Как ты думаешь, кто они?