Бегство

Никитин Владимир И.

За соседним столиком гость окончил трапезу и, широко распахнув рот, стал орудовать зубочисткой. Марк проследил за брезгливым взглядом жены, и чуть виновато улыбнулся, словно он отвечал за поведение туриста.

– Терпеть не могу, когда при всех ковыряются в зубах, – проворчала Анна.

Им подали по бокалу белого вина, после него и аперитива Марк оживился. Он стал говорить, что местный пейзаж напоминает какую-то картину, которую они вроде как видели вместе. После первых слов Анне стало тяжело делать усилие и фокусировать взгляд на муже, пока он распинался, хотя она понимала,

что для него важен этот разговор, иначе бы он его не начал. Волей-неволей девушка отвела глаза и, продолжая медленно жевать, уставилась на кошку, которая охотилась за упавшими с тележки кусками.

Официант с подносом аккуратно обходил её, словно боялся помешать трапезе. Анна невольно заулыбалась, а муж, окончательно поняв, что его не слушают, просто замолчал, оборвав фразу на середине, и продолжил есть. Если бы его попросили продолжить, хотя бы бросили: «Прости, что ты говорил?» – он бы завершил историю. Но его не попросили.

По дороге к пляжу – они проходила по тенистой цветочной аллее – Анна думала, что сравнение с картиной всё же уместно, если на полотне изображён Эдем или любое другое уединённое райское место, богатое светом и теплом.

Анна достала крем и принялась смазывать тело; Марк улёгся рядом и ушёл в книгу. Когда дошла очередь до спины, девушка чуть повернулась к нему, но муж, судя по всему, задремал. Она закинула руку за плечо, и тут же к ней подлетел молодой паренёк и очень вежливо, почти испуганно предложил помощь. Девушка покачала головой, а Марк, проснувшийся от суеты, сказал «всё ок» и принялся ей помогать, изучая взглядом золотистый песок.

Она ненавидела привычку мужа смотреть вниз. Когда-то он так делал лишь в разговоре с ней, а потом и в любых других ситуациях опускал голову, словно небо давило на его обессилевшую шею.

Ушли они с пляжа как обычно – Марк обгорел и захотел в номер.

Анна с трудом натянула топ на влажную грудь; на ткани обозначились мокрые следы. Муж мельком глянул на неё и, протянув полотенце, отвернулся.

В номере они сразу включили кондиционер и после быстрого душа устроились в кровати. Марк снова начал читать, но когда она погладила его внизу живота, тут же отложил книжку и сказал:

– Посплю – наверное, устал. Да и жарко.

После этих слов он укутался и затих. Жена знала, что засыпал он обычно шумно, ворочаясь и перекатываясь, никогда так резко не отрубаясь.

«И снова вместо мужчины на мне только мурашки», – подумала она и отвернулась от зеркала, чтобы не видеть своё голое, бесполезное сейчас тело, которое возбуждало даже свою хозяйку.

Под равномерное гудение кондиционера она мягко задремала, по-детски выпятив нижнюю губу. Ей снился прибой и горячий ветер, ласкающий кожу, лунная дорожка, бегущая по песку… Сквозь сон она услышала, как муж встал, стараясь не шуметь, как открыл мини-бар. А потом хлопнула входная дверь.

3

Проснулась Анна с тяжёлой головой и первым делом потянулась к чайнику. Заварив кофе, она прошла на лоджию и откинулась на шезлонге. Шелестело море; доносились громкие крики чаек. Казалось, прямо под лоджию подходят волны, раскачивая ее,

как потерянный на водах ялик.

На балкон проскользнул Марк и, увидев жену, остановился как вкопанный.

– Не мог заснуть и решил пройтись по отелю, – пояснил он, хотя его не спрашивали.

Марк тоже взял чашку с кофе и, насвистывая мелодию, устроился около – настроение у него явно пошло на лад. Анна чувствовала, что именно сегодня ей стоит поинтересоваться, как муж провёл время, пусть её это не очень беспокоило.

– Набрёл на боулинг. Сгонял несколько партий с завсегдатаями.

– Выиграл? – на тон теплее, чем обычно, спросила она.

– Три-четыре раза точно, – ответил муж и с непонятным высокомерием улыбнулся, взглянув жене в глаза, словно это она была проигравшей стороной.

Может, зря она не замечает в Марке никаких стремлений или желаний?

– Молодец, – сказала она.

Анна догадывалась, что мужу нужны были хоть какие-то победы. Это поездка не в счёт – она вышла со второго раза, да и то… Он оплатил первый, нашёл выгодный вариант, но в итоге путёвка оказалась фикцией, а продавцы –мошенниками. Пришлось ей взять дело в свои руки и устроить всё как надо – без экономии, в которой она не нуждалась, зато с уверенностью в успехе.

Анна надела облегающее вечернее платье и попросила Марка застегнуть молнию на спине. Прошлась перед зеркалом, оглядывая, как при ходьбе раскрывается высокий разрез. Ногу, которая почти полностью оказывалась отрытой, она украсила браслетом. К наряду подошли непривычные для отдыха туфли на высоком каблуке.

Распуская волосы, она заметила в отражении, как муж вяло и неохотно натягивает на обожжённое тело поло и надевает длинные яркие бермуды.

***

За ужином их угощали красным вином, сверкающим в неровном отблеске свечей. После комплимента-аперитива к паре вышел с приветствием румяный шеф-повар. Он показал, что хочет сфотографироваться с ними:

– Такие красивые люди, – произнес и сел посредине. Впрочем, Анна успела заметить, что сдвинутый в последний момент в сторону объектив фотоаппарата вряд ли мог захватить мужа.

После они долго сидели и обсуждали блюда, отель, курорт. Она поглаживала руку мужа, пока тот (с красными пятнами на щеках) говорил о красоте пейзажа, о гармонии линий, о горах, нависающих над морем, о цветочном лабиринте, по которому они ходили до пляжа.

Анна рассеянно улыбалась и теребила волосы, а когда официант подошёл подлить ещё вина, заказала Марку коньяка «Камю», который муж давным-давно любил. До них доносились мягкие звуки тихой мелодии – оркестр на сцене ресторана заиграл smooth jazz.

Официант незаметно поставил перед Марком блюдце с лаймом, обновив напиток. После десерта пара не торопясь гуляла по вечернему пустынному пляжу, и казалось, что в мире остались лишь звуки бьющихся о берег волн.

В номере Анна не стала ни снимать платье, ни смывать косметику, предложив мужу посидеть с бокалом на лоджии. Пока Марк принимал душ, она бросила в напиток шипящую таблетку, которая тут же растворилась. Этот метод был ещё одной, возможно, последней попыткой стимулировать его желание.